Энвер Гусейнович Багиров (1928 – 1984)

Я хочу написать о событиях, которые отделяет от нас уже четверть века, но актуальность их с течением времени вовсе не утрачивается. Если бы сегодня повторить исследование в области телерепортажа, проведенное при живейшем участии Энвера Гусейновича Багирова в Таллине в 1969 году, какую великолепную научную базу подвели бы мы под субъективные оценки передач (типа «нравится – не нравится»). Придя на ТВ из сферы искусства, Э. Г. Багиров (1928–1984) постоянно искал критерии оценки телевизионного творчества, опирающиеся на данные социологии, социальной психологии, семиотики, теории информации. Он настойчиво шел к созданию системы точных знаний о телевидении. Он вызывал большое неудовольствие некоторых ученых коллег, заявив в статье, а затем и в книге следующую «крамольную» мысль.

«Называть телевидение в целом искусством – неверно. Точнее было бы говорить о ином соотношении образного и понятийного начал в телевизионной документалистике…» И это в то время, когда чуть ли не каждый редактор или режиссер ТВ был уверен, что занимается именно искусством, а потому свободен в инсценировании, приукрашивании, фальсификации экранного образа жизни во имя «высшей» правды искусства (удивительным образом совпадавшей с требованиями отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС).

На семинары в Таллине, получившие звучное название СЕМПОРЕ (семинар по репортажу), каждый год приезжали двадцать лучших телеведущих из двадцати городов страны. Плюс специалисты в области массовых коммуникаций чуть ли не со всего света. На улицы Таллина выезжала передвижная телестанция. Репортер из Свердловска или Усть-Каменогорска, имевший три дня на подготовку, брал в руки микрофон… А потом начинались споры – что сделано так, а что не так. Вот тут-то Энвер Гусейнович, непременный участник СЕМПОРЕ, эксперт и вдохновитель, задумался о необходимости четкой системы оценок. К семинару 1969 года была проведена обстоятельная научная подготовка.
  
Реализовали эксперимент 1969 года многие: социопсихологи из Ленинградского и Тартуского университетов, специалисты научно-методического отдела Гостелерадио, деятели Союза кинематографистов и Союза журналистов из Москвы. Опубликовать подробное описание происходившего Э. Г. Багирову и автору этих строк удалось только спустя восемь лет в сборнике «ТВ-репортер», да и то в «замаскированном» виде. Слишком уж отличались выводы точного исследования от стереотипов, вбитых в сознание…

Ради того, чтобы осознанно влиять на рост профессионального мастерства телевизионных журналистов, Энвер Гусейнович затевал новые исследования. В статье «Задачи, которые стоят сегодня перед исследователями вещания» в сборнике «Проблемы ТВ и радио» (1971, вып. 2) можно прочитать, о чем мечтал Багиров: во-первых, о серьезном изучении общественного мнения и эффективности вещания. И, во-вторых, о том, чтобы развивать «социологические, социально-психологические, лингвистические, экономические, юридические исследования вещания». Чтобы со временем «интегрировать комплексные знания о радио и телевидении, добытые с помощью других наук, в самостоятельные научные дисциплины», Э. Г. Багиров стремился к созданию стройной системы знаний об электронной журналистике, некой общей теории, основы которой – опять-таки с оговорками – заложены были позднее в его докторской диссертации. 

В духе российских просветителей Э. Г. Багиров пытался установить контакт с «сильными мира сего», объяснить им, как следует пользоваться телевидением, чтобы опять-таки человеческим лицом власть поворачивалась к народу. Но – увы… Такого рода попытки просвещать властителей были пагубны для здоровья просветителя. Тогда мы еще не знали, что советская система реформированию не подлежит. И система Э. Г. Багирова с тоталитарным ТВ несовместима.

Когда в очередной раз мы вспоминаем на кафедре безвременно ушедших коллег, когда заходит спор о медицинских диагнозах – мне кажется, что надо бы не о слабом сердце говорить и не об ошибках врачей. Диагноз – социальный. Слишком сильно было желание принести пользу обществу – это казалось такой достижимой, очевидной целью научной работы, тесно связанной с практикой эфира, с практической политикой, оказывающей влияние на миллионы граждан. И когда ты узнаешь, что на пути твоей работы глухая непробиваемая стена, что труд твой не найдет поддержки в «верхах», а без этих «верхов» в нашей не вполне естественной науке результат недостижим – вот тут здоровье и не выдерживает.

Это позже Е. Т. Гайдар сформулирует: «Нормальный интеллигентный, способный к рефлексии человек из авторитарной иерархии выбраковывается. Максимум, чего он может добиться с большими стараниями и моральными издержками – стать советником и бороться за то, чтобы вложить в уста вождю какую-нибудь хорошую фразу» («Искусство кино», 1993, № 6).
  
А Энвер Гусейнович Багиров был прежде всего глубоко интеллигентным человеком. Именно это его качество, его какая-то застенчивая улыбка – даже в разговоре с аспирантом-первогодком – вспоминается прежде всего.

И если телевизионные власти не стремились понять «систему Э. Г. Багирова», то он находил благодарных слушателей и последователей в университетской среде. Студенты любили его лекции, где «системное» мышление не мешало привести пример из редакционной практики или из учебных репортажей СЕМПОРЕ, а то и подходящий к случаю, для лучшего запоминания теории анекдот. Аспирантов при Багирове было больше, чем за все последующие годы, вместе взятые. Каждый аспирант чуть не с первого дня подключался в той или иной форме к педагогической практике. И первое наставление Э. Г. Багирова было такое: обязательно найдите, за что похвалить студента, а уж потом, если нужно, делайте ему критические замечания; похвала нужна человеку, она придает ем уверенность в себе, прибавляет сил.

В руководстве кафедрой у Энвера Гусейновича тоже была своя система, основанная на индивидуальном подходе к каждому преподавателю. И главное, к чему он стремился, добиться, чтобы разные специалисты работали в общем ансамбле. Как в оркестре, где каждый инструмент, исполняя свою партию, обогащает общее звучание.

«При Багирове», – говорили мы, вспоминая, как выступали на кафедре те же социологи и психологи (уже опальные в 70-х), как на встречах со студентами в учебной телестудии публицисты «несли» то, что не могли написать в своих газетах и сказать с экрана. При Э. Г. Багирове и заседания кафедры никто не пропускал, и учебные передачи выходили вовремя. И небо было голубее, и трава зеленее…

Система средств массовой информации продолжает развиваться. Теперь уже не по указаниям ЦК, а по рыночным законам. Представляю, как Энвер Гусейнович отстаивал бы просветительскую – главную для него и забытую ныне – роль телевидения. Как вновь огорчился бы, что прогрессивные идеи не овладевают массами телевизионных работников… Таллин теперь за границей, но я надеюсь, что в ближайшие годы опять удастся собрать двадцать рвущихся сказать свое слово в эфире «лидеров мнения» из разных городов России – чтобы в социопсихологическом эксперименте они получили свой точный научно-творческий портрет. И назвать такие встречи-турниры под контролем ученых так: СЕМПОРЕ имени Энвера Гусейновича Багирова.

Автор: Г. В. Кузнецов
Источник: Система Э. Г. Багирова // Факультет журналистики Московского университета. М., 2005. 

Научные труды Э. Г. Багирова
Жанры телевидения. Редактирование, статьи: учеб. пособие. М., 1967

Телевидение – ХХ век: политика, искусство, мораль (в соавт.). М., 1968.
Телевидение и научно-техническая революция // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10: Журналистика. – 1971. – No 2.
Телевизионный сценарий: сб. сценариев телевизионных передач и фильмов (ред.). М., 1975.
Телевизионный журналист (совм. ред.) // ТВ-репортер. М., 1976. Место телевидения в системе средств массовой информации и пропаганды. М., 1976.
Очерки теории телевидения. – М., 1978.
Классификация радио- и телевизионных передач // Планирование работы в редакции. М., 1979.
Основы радиожурналистики (совм. ред.). М., 1984.
Основы телевизионной журналистики. 2-е изд. (в соавт.). М., 1987.