Ru | En

Личное мнение


  • Архив

    «   Март 2017   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 31    

Интернет расширяет медиатизированное пространство российской культуры?

Учитывая значительное распространение Интернета среди молодых россиян, хочется верить, что Интернет расширяет медиатизированное пространство российской культуры. Такие федеральные порталы о культуре, как «Культура.рф», «Роскультура.ru», «Культура России», «Культура регионов России», предоставляют достаточно разнообразные материалы о культурной жизни в нашей стране. Другой интересный сегмент новых медиа – цифровые музеи. Сегодня в Сети доступны виртуальные экскурсии по Московскому Кремлю и Красной площади (21 075 просмотров), по Государственной Третьяковской галерее (17 456), по ГМИИ им. А. С. Пушкина (8 417). Всего в России к 2015 г. насчитывалось 111 цифровых музеев.

В 2015 году, объявленном в России Годом литературы, в Интернете активизировались и мультимедийные проекты, возникавшие зачастую как
инициативы «снизу», но привлекшие значительное внимание благодаря своей популярности в новых медиа. Один только пример: чтение самыми разными людьми романа Л. Н. Толстого «Анна Каренина», записанное на видео, собрало 6,8 млн просмотров на YouTube. Несколько других онлайн-проектов, например, всероссийский «Читаем классику» или 1 694 трека «Стихов о войне» на радио «Вести FM», стали важным явлением культурной жизни, существуя в разных медийных средах.

Несомненно, цифровое интерактивное медиапространство предоставляет новые и очень мощные возможности традиционным медиа. Так, литературный интернет-проект «Журнальный зал» (ЖЗ) собирает более 300 тыс. пользователей в месяц, что, конечно, совершенно несопоставимо с тиражами «толстых журналов». История популярности фильма А. Звягинцева «Левиафан» во многом обязана выходу фильма в Сеть за несколько месяцев до премьеры: фильм онлайн до проката в кинотеатрах посмотрели 4 млн человек.

Конечно, говорить о том, что новые медиа в отличие от традиционных СМИ «спасают культуру», нельзя. И в Сети можно найти множество примеров массовой культуры, развлекательных программ невысокого эстетического качества, неэтичной журналистики, оскорбляющих вкус и достоинство материалов.

Однако очевидно, что в новых медиа возникают новые отношения между каналами и контентом, между коммерческим и просветительскими мотивами в деятельности медиакомпаний, между авторами и аудиторией. Именно поэтому можно утверждать, что пространство культуры в Интернете расширяется, оставляя, правда, открытым вопрос о том, как и почему пользователи осуществляют свой выбор содержания.

Вступительное слово

Дорогие коллеги и друзья!
Жизнь в будничной суете летит стремительно: модернизация учебных планов и производственной базы, оперативные совещания, документы. И порой мне кажется, что времени на другие дела уже не остается. Но, все-таки, после непростых административных хлопот или лекций хочется остановиться и подумать над тем, что происходит в нашем бурлящем медийном мире, попробовать понять, куда движутся СМИ, журналистика, наше общество. Моя колонка как раз об этом.


Ваша ЕВ

Лженаука, общество, СМИ

Для многих исследователей очевидно, что именно научная журналистика формирует научную картину мира у молодого поколения и воспроизводит ее для зрелой аудитории. Научная журналистика стала частью более сложной системы научных коммуникаций, которые позволяют ученым информировать общество о своей деятельности. Но зачастую найти академических ученых, которые охотно идут на контакт с журналистами, непросто. Не всегда и сами научные учреждения, инновационные структуры могут эффективно коммуницировать с обществом, с массовой аудиторией. И потому научному журналисту приходится становиться посредником между наукой, технологиями и широкой аудиторий, настоящим коммуникатором-популяризатором. Популяризация науки, формирование положительного образа ученого и повышение общественного интереса к академическим исследованиям и образованию становятся актуальными стратегиями, которые могут и должны стать основными преградами лженаучным концепциям.
В современном российском обществе и публичном дискурсе заметную роль в противодействии лженауке играет Комиссия Российской академии наук по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований. Но в последнее время становится понятно: только усилий Комиссии для противостояния лженауке недостаточно. Очевидно, что сейчас назрела острая необходимость в создании новых стратегий по борьбе с лженаукой – и со стороны широкой общественности, и со стороны профессионального журналистского сообщества. Именно поэтому следует вспомнить идею академика В. Гинзбурга о важности «информационного потока», то есть публичных коммуникаций в научной сфере, – о важности того, как журналисты освещают науку, как они ведут себя при взаимодействии с учеными. Массовая аудитория современных СМИ зачастую не обладает достаточным уровнем научных знаний, и потому на журналистах лежит огромная ответственность за корректное, достоверное, объективное информирование общества о состоянии науки, точно так же, как и ответственность за поступательное общественное развитие, которое невозможно в условиях полной научной безграмотности аудитории.

Популяризация науки - основная преграда лженаучным концепциям

Для многих исследователей очевидно, что именно научная журналистика формирует научную картину мира у молодого поколения и воспроизводит ее для зрелой аудитории. Научная журналистика стала частью более сложной системы научных коммуникаций, которые позволяют ученым информировать общество о своей деятельности.
Но зачастую найти академических ученых, которые охотно идут на контакт с журналистами, непросто. Не всегда и сами научные учреждения, инновационные структуры могут эффективно коммуницировать с обществом, с массовой аудиторией. И потому научному журналисту приходится становиться посредником между наукой, технологиями и широкой аудиторий, настоящим коммуникатором-популяризатором.
Популяризация науки, формирование положительного образа ученого и повышение общественного интереса к академическим исследованиям и образованию становятся актуальными стратегиями, которые могут и должны стать основными преградами лженаучным концепциям.
В современном российском обществе и публичном дискурсе заметную роль в противодействии лженауке играет Комиссия Российской академии наук по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований. Но в последнее время становится понятно: только усилий Комиссии для противостояния лженауке недостаточно. Очевидно, что сейчас назрела острая необходимость в создании новых стратегий по борьбе с лженаукой – и со стороны широкой общественности, и со стороны профессионального журналистского сообщества.
Именно поэтому следует вспомнить идею академика В. Гинзбурга о важности «информационного потока», то есть публичных коммуникаций в научной сфере, – о важности того, как журналисты освещают науку, как они ведут себя при взаимодействии с учеными. Массовая аудитория современных СМИ зачастую не обладает достаточным уровнем научных знаний, и потому на журналистах лежит огромная ответственность за корректное, достоверное, объективное информирование общества о состоянии науки, точно так же, как и ответственность за поступательное общественное развитие, которое невозможно в условиях полной научной безграмотности аудитории.

Свобода слова и общественный диалог

Диалог сегодня – это не столько способ достижения соглашения по конкретным вопросам,сколько установленная привычка межличностной и социальной коммуникации, формирование потребности всех и каждого в поиске и создании единого пространства общения.
Наши СМИ, особенно цифровые и интерактивные, в последние годы стали чрезвычайно пестрыми – и с точки зрения репрезентации политических взглядов, и с точки зрения культурных (хотя зачастую и бескультурных) смыслов, и с точки зрения отношения к окружающему миру. И хотелось бы, конечно, согласиться с тем, что мы добились настоящего плюрализма мнений, взглядов, ценностей, если бы не одно но…
Право свободно высказывать свое мнение, которое у нас, несомненно,появилось, все же не привело к формированию обязанности слушать и отвечать. Свобода слова, бесспорно, стимулирует диалог, но в российском обществе, где всегда царило разнообразие мнений, с приходом гласности, новых законов, Интернета «славянофилы» всё так же не спешат соглашаться с западниками, консерваторы – с либералами, почвенники – с глобалистами, верующие – с атеистами. И чем дальше фрагментируются медиа в условиях углубляющейся фрагментации общества, тем заметнее разноголосица высказываний и взглядов, превращающаяся в медийный шум, который не позволяет быть услышанным никому…
Как научить общество слушать себя? Как научить человека видеть в оппоненте не врага, а согражданина, пусть и с другой позицией? Очевидно, что российскому обществу необходимы толерантность и уважение к различным взглядам, даже альтернативным, которые можно выработать только в диалоге, задавая вопросы и слушая ответы, произнесенные в публичном пространстве. Точно также необходимо помнить, что сегодня именно СМИ и журналистика стали в России ключевым фактором общественного диалога.

Женщина - журналист. Социальное и гендерное равенство

Сегодня российская журналистика не кажется гендерно несбалансированной профессией, несмотря на то, что в журналистику в последние годы идет много девушек. В ней действительно успешно работают и реализуют себя женщины, но журналистика в России – профессия со множеством задач, и потому здесь, открывая для себя интересные формы деятельности, хорошо чувствуют себя как женщины, так и мужчины.
Однако для женщины в отечественной журналистике находится особая, удивительная ниша – журналистика правдоискательства и сочувствия. Кто как не женщина-журналист в силу особенностей характера и особого женского подхода к журналистике способна создавать «сердечные» материалы, пронизанные сочувствием к простым людям, вниманием и любовью к «маленькому человеку»?! Это не означает, что российские журналистки пишут только на социальные темы. Сегодня блестящих женщин - профессионалов можно встретить и в политической, и в экономической журналистике, и в руководстве медиа-компаний. В этой связи важно помнить, что 8 марта – это не столько праздник женщин, сколько праздник цивилизованного общества, где у каждого его члена есть и должно существовать право на выбор. Социальное неравенство женщин в России, как и в других странах, исторически приводило к заметным общественным дисбалансам, причем самым печальным было то, что женщины были несчастными, но не всегда это осознавали.
Уверена, что сегодня каждая женщина заслуживает право быть счастливой. 8 марта знаменует результат огромной революционной работы по достижению гармоничного социального и гендерного равенства. И в этой связи хочется пожелать российским женщинам самостоятельности и осознанности жизненного выбора. Ведь изначально высокие цели Международного женского дня предполагали возможность осуществления выбора, и поэтому женщинам важно стать полноценными хозяйками своего счастья.

Креативные индустрии

В России журналистика всегда признавалась творческой профессией. Десятилетия и даже столетия ее невозможно было свести к набору профессиональных рутин и зафиксированных приемов, которые должны были быть освоены всем и каждым в любой редакции СМИ. Советская журналистика, несмотря на свой идеологически детерминированный характер, оставалась творческой профессией, побуждавшей журналистов искать нестандартные приемы подачи и изложения материалов.
В 1990-х формирование новых подходов, философии и профессиональных ценностей потребовало и изменения редакционных стереотипов. Но – к удивлению старшего поколения постсоветских журналистов – давление пришедших в нашу действительность иностранных ценностей означало отказ от российского понимания журналистского творчества. Civilisation clash в профессии привел к становлению индустриальных журналистских норм, направленных на оптимизацию бизнес-процессов в медиакомпаниях, на максимизацию или аудитории, или рекламных средств, привлеченных под целевые аудитории. Технологии журналистского творчества (по-моему, это словосочетание само по себе
профессиональный оксюморон, ведь у творческой деятельности не может быть шаблонов, а если они появляются, можно ли говорить о творчестве?) оказались на службе производства контента (еще один противоречивый термин в контексте понимания журналистики как творчества). Так произошла индустриализация журналистской деятельности.
Тенденция возвращения креативности в профессию пришла с Интернетом, блогосферой и блогерами, социальными сетями, любительскими фото и видео (особенно). Однако это была массовая креативность рекреатирующих непрофессионалов, в которой не было профессиональных стандартов и квалификаций. Постиндустриализация (но, представляется, деиндустриализация) журналистских/репортерских практик
привела к возрождению нерегламентированного story-telling – известного приема в зарубежной журналистике, с тем лишь отличием, что непрофессионалы действовали по принципу индустриальной эпохи – «что вижу, о том пою», с легким уклоном в темы «о себе, любимом/любимой/любимых».
Утонув в любительской персональной журналистике, российские медиа в начале 2000-х испытали острую потребность в реиндустриализации – возвращении к качественной профессиональной журналистике, созданной согласно канонам творчества, но в условиях технологизированного и шаблонизированного труда. Требуются уже новые навыкии компетенции – конвергентного журналиста, работы с большими статистическими массивами информации (big data), и – парадокс – умения делать самостоятельные выводы.
Допускаю, что предлагаемая трактовка термина «реиндустриализация» скорее метафорична, чем строго научна. Однако она в значительной степени учитывает представления теоретиков разных школ о возрастании роли творческих профессий в современной экономике, о становлении нового – креативного – класса в структуре общества, о растущем влиянии творческих профессий и особенно тех, которые создают содержание для проникающих в нашу жизнь медиа.

Русский язык и русская литература – это отечественная словесность и базис российской культуры, основа русского мира

В сегодняшних спорах о региональных и глобальных конфликтах,о современной геополитике, нельзя забывать об одном очень важном для России явлении, которое в огромной мере определяет положение русских в мире, их восприятие реальности. Это русский язык и русская литература – отечественная словесность и базис российской культуры, основа русского мира. Более двух столетий назад, создавая первый университет России, Михаил Ломоносов ввел родной язык в академическое сообщество, придав ему высочайший статус языка науки и культуры. Российские писатели XIX–XX веков создали уникальную культурную вселенную с особыми героями, самобытной философией, нравственностью и духовностью, неотделимыми от неповторимой русской цивилизации.
ХХ век стал еще более значимым для русского языка и России: идеи, высказанные по-русски, перевернули мир и определили новые векторы в развитии человечества. Благодаря опоре на свою культуру и словесность, Россия всегда имела альтернативную точку зрения на злободневные вопросы современности. В XXI веке российские медиа предлагают новое измерение современной многополярной глобализации, понять которую только с помощью английского языка уже невозможно. Мы видим, как страна, ее общественные институты и ведущие интеллектуалы ищут новую модель современной России, опираясь на «русский мир» отечественной словесности. И на этом непростом пути мы должны не забыть главное: развитие России, сохранение нашей идентичности, передача культуры и знаний нашим детям, будущему – все это базируется на чтении. Начав с детских сказок, переходя от школьных учебников и университетских монографий к философским трактатам, стихам и романам, практическим книгам, мы сохраняем не просто умение складывать буквы в слова, а слова в тексты. Мы – взрослые и дети – приобщаемся к смыслам и ценностям, которые взращены нашими родными языком и литературой.

Медиатекст объединяет миллионы людей, интегрирует их в единое информационное и ценностно-смысловое пространство

Русский язык в современном обществе «живет» не столько в литературных произведениях, сколько в средствах массовой информации, в медиатексте. Ежедневно он объединяет миллионы людей, интегрирует их в единое информационное и ценностно-смысловое пространство, конструирует культуру нации не только внутри, но и за пределами территории российского государства.
Что общего у жителей Москвы и жителей Дальнего Востока? Что позволяет нам ощущать себя согражданами? Прежде всего, русский язык. Именно тот общий, понятный для всех язык, который «живет» в средствах массовой информации – в федеральных новостях, в развлекательных телешоу, на страницах многотиражных «желтых» изданий, в продуктах массовой культуры, распространяемых по каналам СМИ. Именно благодаря русскому языку в последнее время мы выстраиваем общую культуру, общие ценности, определяем общих кумиров, героев и антигероев – через язык, через культуру, через СМИ, через медиатекст.
Язык СМИ сегодня является достоянием не только журналистских текстов, которые занимают в содержании многих массмедиа только определенную, причем в некоторых даже не основную, часть. Понимая под медиатекстом систему содержания СМИ, в него необходимо включать – помимо журналистских текстов – и рекламные тексты, и тексты массовой культуры, и тексты, созданные специалистами по связям с общественностью, – все, что формирует единство и связность медиатекста. Именно поэтому становится необходимым не только различать журналистские тексты в содержании массмедиа, но и вводить новые понятия в цепочку терминов.

Теория журналистики в непростые времена перемен

В условиях полного перехода СМИ на «цифру» – как в процессе производства содержания, так и в процессах его распространения, хранения и потребления – приходится переосмысливать многие теоретические концепции и даже простые определения привычных терминов. Одним из ключевых понятий в теории СМИ была и остается журналистика, которая и как концепция, и как многозначное понятие требует актуализации. Тенденции развития современной медиасреды все явственнее подтверждают важность модернизации этого термина по ряду причин.
Экономическая модель журналистики в последние десятилетия подвергается значительным изменениям, можно даже сказать потрясениям. Достаточно вспомнить, что в начале кризиса 2008–2009 гг. общее сокращение рекламных доходов СМИ составило 50 773 млн долл. (-11%) в мире и 70,8 млрд руб. (-27%) в России. Особенно заметно упали тогда рекламные доходы ежедневной прессы: на 44 % в России и 19% в мире, а ведь именно пресса остается едва ли не последним прибежищем качественной журналистики.
Конечно, можно возразить, что после кризиса началось восстановление и реклама стала «возвращаться» в медиабизнес, но – увы – не в те газетные редакции, которые сильны своим журналистским контентом. Именно это и демонстрирует посткризисная динамика российского медиабизнеса. Так, по данным АКАР, в 2013 г. прирост телевизионной рекламы составил 9%, и на эти же 9% увеличился объем рекламы в главном сегменте телерынка – на эфирном телевидении. При этом сравнительно небольшой сегмент кабельно-спутникового телевидения показал 20-процентный прирост. Реклама во всех печатных СМИ «просела»: в сегменте газет на 9%, журналов – на 8%, рекламных печатных изданий – даже на 15%. При этом лучшие показатели в 2013 г. (по сравнению с 2012 г.) оказались у радио (рост рекламы на 13%) и у Интернета (рост 27%). Последний показатель складывается из роста медийной (+12%) и контекстной рекламы (+34%).
Что означает для бизнес-модели современной российской, как, впрочем, и зарубежной журналистики такое развитие? Совершенно очевидно, что реклама «перетекает» из тех каналов, которые несут журналистское содержание (газеты, журналы, эфирные телеканалы), в те, которые используются для «доставки» развлекательного контента. Во-первых, речь идет о радио – оно в нашей стране преимущественно музыкальное, с небольшой долей новостного вещания, которое к тому же основывается на вторичных источниках. Во-вторых, о неэфирных каналах – кабельных, спутниковых, львиную долю программ которых формируют развлекательные форматы, продукты массовой культуры, инфотейнмент, сериалы, мультфильмы. И, конечно, речь идет об Интернете – новой инфокоммуникационной и медиасреде, в которой при желании можно найти качественный журналистский контент, но которая все же изобилует огромным количеством развлекательных и даже непрофессиональных медиапродуктов.
С этой точки зрения Интернет трудно считать обычным медиарекламным носителем. Объединяя различные СМИ, Сеть превращается в универсальное пространство, стирающее границы между разделенными прежде сегментами медиасистемы и медиаиндустрии. Интернет и сам становится экосистемой современных медиа, а медиаконвергенция в онлайн-пространстве ведет к стиранию границ между видами и типами контента, между журналистикой, развлечением, новостями, созданными непрофессионалами, продуктами маркетологов, рекламистов и пиарщиков.
Современная динамика экосистемы медиа означает не только перераспределение рекламы между рекламоносителями и трансформацию жанровой и тематической природы медиатекстов, но и изменения в судьбах известных средств массовой информации. В последние годы это стало особенно актуально для газетных брендов. Известные американские издания Christian Science Monitor, Newsweek, US News & World Report, шведская газета Post-och Inrikes Tidningar и французская France Soir, российские «Газета», «Московские новости» полностью прекратили существование «на бумаге» и перешли в Интернет, сохранив только онлайн-формат.
Интернет бросает вызов не только устоявшимся медиабрендам и традиционным практикам потребления, но и экономическим принципам организации медиабизнеса, которые тесно связывали рекламу и журналистский контент. Сегодня в Интернете возникают самые разные элементы медийной бизнес-модели (от контекстной рекламы и бес¬платных новостей поисковых машин до платного контента и увеличения доходов от платы за доступ, за смежные коммуникационные сервисы и т.д.). Растет значение и краудфандинга – формы добровольных небольших пожертвований людей на важные для них, но не обязательно для профессиональных редакций, медиапроекты. В таких проектах журналистика, особенно качественная, становится скорее падчерицей, чем любимой дочкой медиабизнеса.
Можно сказать, что рекламная бизнес-модель СМИ повернулась в сторону развлекательных медиа – телевидения, глянцевых журналов, а также онлайн-СМИ, которые наряду с медиаконтентом предлагают достаточно большой выбор интерактивных услуг и мультимедийных развлечений (см. табл.).
Есть и еще одна тенденция, которая бросает вызов традиционному пониманию журналистики как главной и основной профессиональной деятельности по созданию новостных и аналитических текстов на актуальные общественно-политические темы. Очевидно, что журналистика утратила свою монополию на производство и предоставление обществу повестки дня, на чем и базировались теоретические представления о ней в XIX–XX веках. Общество также подвергло сомнению эксклюзивное право журналиста не только собирать новости, но и интерпретировать их для массовой аудитории.
На первый взгляд, это было связано с цифровой революцией в средствах коммуникации, в результате чего инструменты сбора, создания, распространения такого рода содержания перешли в руки большого числа непрофессионалов – заинтересованных в политике людей, гражданских активистов, широкой аудитории. Однако существовала и другая причина: сами журналисты в процессе своей деятельности продемонстрировали свою уязвимость и подверженность внешним давлениям – со стороны политиков, других элит общества, редакционного менеджмента, специалистов по связям с общественностью. Претензии к самим журналистам возникли потому, что в своей работе они зачастую снижали профессиональные стандарты, нарушали этические принципы профессии, отказывались от принципов редакционной автономии ради выполнения политического или бизнес-«заказа». В теории СМИ это развитие стало описываться концепцией медиакратии , а самих журналистов начали причислять к элитам общества. Но не в том особом статусе мониторящей и контролирующей от имени граждан «четвертой власти», а как «расширение» властных элит, как инструмент социального менеджмента, которым умело пользуются «власть имущие» и «власти предержащие». Обозначив динамику изменения журналистики только в двух – экономическом и профессиональном – измерениях, мы отчетливо увидим, что назрела необходимость вносить в теорию журналистики современные акценты.

Доля глобальных затрат на рекламу по типу медиа (в %)

Тип медиа Доля

Телевидение 40,1
Интернет через настольный компьютер 18,1
Газеты 16,9
Журналы 7,9
Наружная реклама 7,0
Радио 6,9
Мобильный интернет 2,7
Кино 0,5

Тема здоровья, его сохранения и поддержания – основа контент-стратегий современных российских СМИ

Задача привлечения внимания СМИ и журналистики к проблемам здравоохранения становится чрезвычайно актуальной. Закономерный вопрос – почему? Тема здоровья, его сохранения и поддержания ложатся в основу контент-стратегий современных российских СМИ.Важно отметить, что меняется и общий контекст упоминаемости «здоровья». Наверное, это связано с тем, что наши СМИ – как и массмедиа многих рыночных медиасистем – нацелены на создание имиджа молодых, успешных, сильных, здоровых. Это связано с продвижением в обществе образа успешного человека, который способен выдержать жесткую конкуренцию на рынке труда, стимулирующую развитие общества потребления.
Очевидно, что роль массмедиа в формировании здорового образа жизни в России на социальном уровне велика, хотя и сами медиа и журналисты имеют достаточно размытые представления – как о здоровье нации в целом, об индивидуальном здоровье как общественной ценности, так и о том, как эту ценность продвигать. И все же здоровье – важнейшая тема повестки дня российской журналистики. СМИ разного профиля – от бульварных, таблоидных, желтых газет и журналов до качественных изданий, от универсальных телеканалов до специализированных – регулярно обсуждают темы, связанные со здоровьем. Здоровье выдвигается в центр тематического фокуса типологически разных медиа, причем зачастую СМИ подходят к освещению этой темы комплексно.
И важно, чтобы в публичном пространстве со стороны экспертного сообщества постоянно артикулировалась важность ценностей здоровой нации, здорового образа жизни. Чтобы и в общественном сознании, и в профессиональном сообществе было сформировано представление о том, что СМИ – это необходимый инструмент системы здравоохранения страны.
Пишите)

Коммуникация – информация: о подходах технооптимистов, технопессимистов и технопрагматиков

Два слова (коммуникация и информация), вынесенные в заголовок, и философски, и практически оказались тесно связаны между собой, ибо в эпоху цифровых технологий, превращающих в «цифру» и содержание, и процесс его передачи и хранения, они оказались не только неразрывными, но и основополагающими для наиболее важных процессов в обществе. Следует также учесть, что сегодня важно понимать термин информация не как философский, а как медийный, то есть как содержание, имеющее одновременно и социальную, и коммерческую ценность (1).
И потому, трактуя понятие информация, следует использовать не абстрактный (информация – все, что есть вокруг нас, а также способ познания действительности), а заточенный на СМИ подход, уводящий нас к М. Маклюэну и его классической фразе: The medium is the message. Ее, пожалуй, не стоит даже переводить, поскольку однозначного перевода не существует, а варианты представляются скорее индивидуализированными трактовками. Единственное, что надо учесть, – информация здесь точно выступает содержанием медиа, что, впрочем, лишний раз разводит по разные стороны философский и медийный смыслы, поскольку не все передаваемое медиа, то есть посредниками (или каналами СМИ), однозначно является информацией о самих событиях, зачастую это репрезентации взглядов различных социальных акторов.
В зависимости от точки зрения или даже научной школы трактовать взаимосвязь между понятиями коммуникации и информации можно по-разному. Словом, заголовок может иметь несколько интерпретаций, а поставленный между словами знак можно считать и тире, и минусом, и связующей стрелкой.
Коммуникация и есть информация. Это фактически подход технооптимистов, который предполагает, что сегодня медиатизированная коммуникация стала неотъемлемой частью социального и индивидуального бытия. Современная, в особенности цифровая, коммуникация осмыслена и обогащена содержанием, используется аудиторией для реализации своих гражданских целей. Находясь в процессе коммуникации, люди реализуют себя – и профессионально, и социально, и индивидуально. Участие в политическом процессе, что является важной ипостасью современного гражданина, невозможно без коммуникации и СМИ, которые не только предоставляют информацию, но и помогают гражданам осуществлять взаимодействие с властью, контролировать ее. Важнейшие ценности современного общества – свобода идей, мысли, передвижения, слова – не могут быть реализованы без процесса коммуникации, поэтому, по представлениям школы технооптимистов, возросшие благодаря коммуникационным технологиям возможности означают больше информации, больше знаний, больше социальной активности и в результате больше социальной гармонии (2).
Коммуникация минус информация. Так возможно обозначить подход технопессимистов, которые в основном относятся к школе критических политэкономистов (3). Для них обилие информации, существующей в цифровом информационном обществе, скорее недостаток, поскольку большинство пользователей не способны четко поставить задачу по поиску необходимых для них новостей, а только идут на поводу у гейткиперов (англ. gatekeepers – привратники). В число последних, кроме традиционных медиакомпаний и журналистов, входят сегодня и социальные сети, и френды, то есть лидеры мнений в интернет-сообществах, и поисковые системы, и новые лидеры медиабизнеса – телекоммуникационные гиганты, приобретающие в собственность производителей контента. Помимо медиаисследователей, отсутствие у аудитории навыков выбора, фильтрования и понимания цифровой информации вызывает озабоченность и у международных организаций – например, ЮНЕСКО. Именно этот подход породил концепции медиаобразования, информационной и медиаграмотности, которые утверждают, что не вся цифровая информация доступна современному пользователю по причине отсутствия у него необходимых компетенций.
Коммуникация и информация (контент) и есть современная медиакоминдустрия. Такое весьма прагматическое отношение происходит из лагеря технореалистов, которые, принимая аргументы телекоммуникационной и медиаиндустрий, заверяют в неизбежности возникновения общества, основанного на цифровой информации, общества цифрового потребления, и, как следствие, центрального в современной экономике индустриального кластера «ИТ-телеком-медиа» (4). Для этого подхода очевидно, что основные ресурсы современного человека – время и деньги – направляются на потребление продуктов и услуг этого кластера, а потому современное производство следует сосредоточить вокруг ИТ, телекоммуникационных сетей, устройств приема цифровой информации и цифрового контента. Нужно, с одной стороны, модифицировать под новые условия традиционную бизнес-модель медиаиндустрии, а с другой – искать более эффективные способы ведения медиабизнеса. Словом, следует принимать цифровую реальность в СМИ такой, какая она есть, не занимаясь ни восхвалением новых возможностей для демократии и гражданского общества, ни жесткой критикой возникающих проблем.
Конечно, перечисленные подходы не исчерпывают всех мнений ученых, политиков и бизнес-экспертов об усложняющихся взаимоотношениях важнейших для современного общества понятий коммуникации и информации. Однако даже схематичного описания достаточно, чтобы актуализировать эту проблему и для российских медиаисследований.

1. Маккуэйл Д. Журналистика и общество. М., 2014; Picard R. Media Economics. London, 1989.
2. Castells M. Networks of Outrage and Hope. Social Movements in the Internet Age. Cambridge, 2012.
3. См., например: Fenton N. New media, old news: Journalism and democracy in the digital age. London, 2010.
4. De Prato G., Sanz E. & Simon J.P. (eds.) Digital media worlds. The new economy of media. Hampshire, New York, 2014.

Так что же особенного в профессии журналиста?

Споры о необходимости профессионального образования для журналиста не утихают даже в профессии, что же говорить о широкой аудитории. Многим непрофессионалам кажется, что любой мало-мальски грамотный человек, который раскрепощенно держится перед телекамерой или связно говорит в микрофон в радиостудии, может быть журналистом. Вроде бы сложнее писать для газеты или журнала, но и в этом случае не составляет особого труда «нарезать» текст из многочисленных источников, а потом поручить компьютеру проверить ошибки и исправить текст. А о способности фотографировать или снимать видео с помощью современных цифровых устройств, чтобы разместить его в глобальной сети, и говорить не приходится.
Работа журналиста, действительно, кажется на первый взгляд простой, причем чем дальше мы движемся в цифровое общество, тем обыкновеннее и непрофессиональнее выглядит профессия журналиста: если практически любой школьник, и даже дошкольник, потренировавшись на цифровых игрушках, может создать свою цифровую историю, зачем держать целые факультеты, специализирующиеся на журналистском образовании?
Однозначный ответ на подобный вопрос невозможен, и аргументы в пользу профессионального образования сложны и многоуровневы. Попробуем их систематизировать – по возрастанию сложности. Так что же особенного в профессии журналиста?
Если журналистика – это тексты, то легко предположить, что журналистом стать легко. Ведь сегодня тексты пишут многие, многие грамотны и эрудированны (к тому же современные технологии помогают тексты не только создавать, но и распространять, причем даже без значительных финансовых затрат). Однако у журналистики как профессии есть своя специфика, отличающая ее от простого «текстотворчества», доступного каждому. Перечисляя действительные отличия, можно определить, что журналистика – это деятельность:
• по формированию актуальной повестки дня, которая дает аудитории представление о том, что происходит «здесь и сейчас», структурируя новостные приоритеты социально значимых событий и предлагая необходимый для функционирования общества и его отдельных граждан комментарий этих событий (1) ;
• по встраиванию в исторический и актуальный социальный контекст конкретных сегодняшних событий с возможным прогнозированием их последствий и эффектов для создания не только линейного, но и интегрального понимания аудиторией и – соответственно – обществом в целом своего информационного измерения;
• по установлению корректных фильтров по сути безграничных сегодня информационных потоков, ведь современное право человека на информацию, гарантируемое законом и реализуемое медиакомпаниями и журналистами, предполагает не только право на доступ к важной для него информации, но и право не получать «информационный мусор», тем более, что непрофессиональных центров его производства в цифровой медиасреде становится все больше;
• по производству материалов, отличающихся гарантированным уровнем качества: в условиях, когда содержание СМИ становится рыночным продуктом, своего рода «товаром», для него устанавливаются стандарты качества. Они в той или иной форме задаются профессиональными стандартами, этическими правилами и принципами, корпоративными хартиями и другими документами, на добровольной основе создаваемыми журналистским сообществом. Именно в журналистике саморегулирование становится и важной формой ответа профессии на запрос общества (потребителей и граждан), и своего рода инструментом профессиональной стандартизации «конечного продукта» – журналистского содержания (2) ;
• по объединению общества – через непредвзятое информирование его граждан, через глубинный анализ его актуальных практик, да¬же через критику его элит и институтов (3). Причем важно помнить, что социальные функции журналистики – при всей их глобальной универсальности – всегда акцентируются национальным и историческим контекстом (практика последних десятилетий, когда проходила масштабная трансформация постсоциалистических государств Центральной и Восточной Европы, показывает, каким нелегким оказалось «пробуждение» после быстрой и масштабной адаптации западных практик как в политике, бизнесе, так и практике СМИ)(4) .
Даже общий и схематичный перечень отличий журналистского и нежурналистского «текстотворчества», основанный на принятии журналистами определенных профессиональных задач, норм и стандартов, свидетельствует, что профессия сегодня характеризуется особыми чертами, а также требует специальных знаний, навыков, умений и, следовательно, профессионального образования. Это образование должно формировать способности осуществлять перечисленные выше виды деятельности. Кроме этого, оно должно формировать особый инструментарий журналистской деятельности, который невозможен без хорошего знания русского языка и родной словесности.
Очевидно, что знанием и умением создавать журналистский текст профессия не ограничивается. Журналист должен обладать и теми компетенциями, которые помогают ему получать информацию, ее анализировать и даже уметь влиять на ее распространение. Необходимы также навыки моделирования, прогнозирования и многие другие. Но все они кажутся менее значимыми или даже вторичными по сравнению с умением создавать журналистский текст – тот самый, который лежит в основе профессии.

1. Shoemaker P.J., Reese S.D. Mediating the Message in the 21st Century: A Media Sociology Perspective. New York, 2013.
2. МедиаТренды. 2014. № 4.
3. МакКуэйл Д. Журналистика и общество. М., 2013.
4. Jakubowicz K. Rude Awakening: Social and Media Change in Central and Eastern Europe. Cresskill, 2006.

О подходах к современным медиасистемам

В эпоху, когда отношения между посредниками (media) и сообщениями (message) становятся более сложными, менее линейными и зачастую даже перевернутыми, когда конвергенция СМИ и многоплатформность меняют старые принципы, необходимо переосмыслить и традиционные понятия, на которых базируется теория СМИ. Одной из первых требует обновления концепция медиасистем.
Медиасистема традиционно была одним из ключевых институтов, описывавшихся и анализировавшихся зарубежными учеными. В числе наиболее известных авторов Ф. Сиберт, У. Шрамм, Т. Петерсен, Д. Мак-Куэйл, Д. Халлин, П. Манчини, К. Вольтмер. На основании общих подходов, предложенных указанными медиатеоретиками или выработанных самостоятельно, многие исследователи описывали свои национальные или конкретные зарубежные медиасистемы. В России ведущая школа изучения медиасистем сформировалась на факультете журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова под руководством Я.Н. Засурского.
Долгое время исследование медиасистем предполагало выявление базовых количественных индикаторов и качественных характеристик медиасистем, их описание и анализ тенденций изменений. Страна (национальное государство) выступало важнейшей «единицей», на основе которой проходил анализ. Даже несмотря на начавшиеся в 1960–1970-х гг. международные интеграционные процессы на региональном и глобальном уровнях, анализ медиасистем оставался привязанным к отдельным странам. Медиаисследования концентрировались на национальном, даже тогда, когда оно было производным от глобального.
Однако на рубеже 1970–1980-х стало очевидно, что динамика национальных медиасистем все больше определяется «извне»: глобализация экономики и массовой культуры приводила к унификации в функционировании медиаиндустрий, растущему сходству в отношениях СМИ с национальными социальными институтами, появлению похожих информационных повесток дня. Понимание глобализации как основного тренда, воздействующего на национальные медиасистемы, породило новое понимание их динамики. Ученые заговорили о «гомогенизации» и «гибридизации» как о тенденциях, лишающих медиасистемы национальной специфики. Этому в значительной степени способствовало и политическое развитие – формирование глобальных институтов экономической власти (ВТО), регионализация политических институтов (ЕС).
Распад социалистического блока на рубеже 1980–1990-х и последовавшая социально-политическая трансформация, в том числе и медийная, только усилили представление о сходстве институтов и механизмов формирования медиасистем. Переход постсоциалистических СМИ к новым моделям демократии и рынка только усилил впечатление об универсализме законов медиасистем, что закрепилось вступлением многих стран Центральной и Восточной Европы в ЕС. В результате, создание общего экономического пространства, гармонизация законодательства (в том числе о СМИ), появление общих политических институтов и выработка общих внешнеполитических стратегий заставляли думать о формировании общеевропейской модели СМИ.
Казалось, сохранению национальной специфики не способствовала и цифровая революция, которая размывала границы не только между каналами и сообщениями СМИ, но и между странами, национальными системами законодательства, виртуальными экономиками. Возвышение в новых медиа английского (точнее глобально усредненного английского – globish) только подтверждало падение национальной привязанности СМИ.
Но… Концепции мира с многими центрами силы, идея БРИКС, идея «новых 11», «большой двадцатки», «возвышения остальных» (rise of the rest) в противовес старому центру однополярной глобализации ставят новые вопросы развития. Перед исследователями СМИ также возникают новые вопросы о значении национального в современных медиасистемах. Нерешенные противоречия, начиная с противостояния национальных языков английскому; самобытных этнических культур – усредненной массовой, глобальной; традиций и национальных привычек – потребительскому образу жизни, прорываются и в СМИ. Здесь становятся очевидными не только структурные противоречия (глобальный и национальный медиакапитал, внешнее и внутреннее медиазаконодательство), но и содержательные конфликты (глобальная и национальная повестка дня, профессиональные стандарты – например, новости vs. мнения), медиапотребительские привычки (цифровой поколенческий раскол).
Эти новые кластеры противоречий вновь выявляют национальную природу медиасистем, ставя вопросы о долгосрочности или цикличности тенденций гомогенизации/гибридизации, с одной стороны, и о связи национальных ценностей, идентичностей, культуры с динамикой СМИ – с другой.
Пишите нам))

Саморегулирование в СМИ невозможно без аудитории

Саморегулирование стало модным термином в современном обществе. Представители многих индустрий, институтов и сообществ обращаются к нему как к палочке-выручалочке, которая помогает при решении сложных проблем. Особенно значимым оно становится в тех сферах жизни общества, где законодательное регулирование неэффективно или даже неприемлемо.
Неудивительно, что для СМИ, где идеалы свободы – идеологий, мысли, слова, творчества, предпринимательства – имеют большое значение, саморегулирование становится важнейшей рамкой и философским подходом к деятельности. Но надо признать: саморегулирование распространяется не только на процессы создания текстов, управления редакцией или выстраивания стратегий деятельности медиакомпаний. Взятый в более широком социальном контексте, этот подход представляет собой инструмент взаимодействия журналистики как профессии и медиа как индустрии с обществом в целом.
Речь идет не только о взаимном понимании профессией и отраслью общих ценностей и общих ограничителей, но и о взаимном принятии и применении их на практике, об уважении определенных несвобод, взятых сообществом на себя добровольно, возможно, на короткое время, а, возможно, и на долгую перспективу. Так же как и регулирование, саморегулирование может и должно иметь не только негативный (ограничение), но и позитивный (стимул к развитию) характер. Только так, в условиях реализации личной потребности журналистов, может развиваться, например, просветительская (или образовательная) журналистика, которая вряд ли принесет сверхдоход медиабизнесу. Но именно последний может и обязан принять на себя обязательства найти если и не бизнес-модель для нее, то хотя бы форму финансирования.
Другой стороной саморегулирования выступает неформальный коллективный договор журналистов, менеджеров и владельцев СМИ с обществом.Он представляет собой результат более сложных процессов, потому что основывается не только на профессиональных, корпоративных или индустриальных договоренностях о возможном и невозможном. Такой договор между СМИ и обществом носит всеобъемлющий характер, вовлекает всех и каждого, поскольку массмедиа и журналистика давно превратились в один из центральных социальных институтов. И потому значение подобного договора зиждется не только на профессиональной журналистской общности, но и на общем подходе к профессии и формах ее реализации как со стороны пишущих, так и со стороны читающих, как со стороны производящих, так и со стороны потребляющих. Словом, саморегулирование в СМИ невозможно без аудитории.

От модерна к постмодерну в медиа

В последние 20 лет трансформация российских СМИ определялась разрушением централизованной вертикальной системы, что привело к значительным локальным «прорастаниям» элементов постмодерна в медиа, которые раскалывают централизованную и требующую определенной федерализации российскую систему на региональные сегменты.
Постмодерн понимается медиатеорией как возвышение индивидуального начала над коллективным. Локальная пресса и локальные интернет-сообщества, организованные по интересам, усиливают центробежные векторы. Консьюмеризм в российской медиасистеме – это тоже проявление индивидуального, философия потребления, поскольку потребление, зависящее от стиля жизни и личных запросов, фактически становится индивидуальным. Новые медиа, в свою очередь, усиливают индивидуальные повестки дня, идею обратной связи. Власть аудитории – классический признак постмодерна – в наше время более ощутима. При этом активность аудитории становится фактором депрофессионализации новостной журналистики, что уводит медиасистему от прежней централизации.
Сегодня необходимо более осознанно относиться к динамике центробежного и центростремительного векторов в российской медиасистеме. Если модерн акцентировал внимание на вертикали власти и сетевом обществе, то постмодерн обращает внимание на новое разделение труда в СМИ, социальные и культурные противоречия в стране, разные типы медиакультур и медиапотребления. С одной стороны, медиакультура и медиапотребление по-прежнему связаны с материальным достатком и классическим доступом к ресурсам. С другой – медиакультура сегодня порождается креативной молодежью с не самым высоким уровнем доходов, фактически не являющейся носителями ценностей старой центростремительной культуры.
Пишите нам))

У государства появляется потребность в сохранении единого медиапространства

Медиасистема – неотъемлемая современная часть национального государства, которое нуждается в общенациональных СМИ как важнейшем институте поддержания своей целостности. Государственное устройство – от авторитарного, тоталитарного до демократического – требует общенациональных СМИ как основы медиасистемы.
Но на общенациональном уровне динамика медиасистемы определяется многими разновекторными факторами. В очередной раз хотелось бы обратить внимание на географию страны. Размер территории, климат, принципы административно-территориального устройства играют огромную роль, не только когда мы говорим о распространении СМИ, но, особенно, когда выявляем ее связь с экономикой и культурой.
Очевидно, что экономика национальных моногосударств с небольшими территориями будет отличаться от экономики Российской Федерации, которая неизбежно будет «толкать» СМИ к фрагментации и регионализации. Для медиасистемы также имеет значение экономическое развитие, ведущее к увеличению объема медиакапитала на региональных рынках и к определенным социальным различиям.
Различия в культуре, языке, религии – это те факторы, которые сегодня влияют на характеристики медиасистемы. Очевидно, что у государства появляется потребность в сохранении единого медиапространства. И это не только российская необходимость. Медиапространство государства есть основа национального (nation state) государства в его современном виде, поэтому абсолютное большинство стран стремится разрабатывать медиаполитику, необходимую для того, чтобы сформировать единое информационное пространство демократии.
Пишите)

Информационная грамотность в реалиях информационного общества

Понятие информационной грамотности стало входить в обиход исследователей, политиков, законодателей во второй половине 1970-х гг. С увеличением объемов публично доступной информации и развитием технологий ее распространения и хранения возникли новые проблемы. Стало очевидным, что в формировавшемся информационном обществе,которое даже стали называть «обществом знаний», людям потребуются новые умения и навыки. Потому-то вопрос о «понимании информации» начал приобретать новое звучание.
Однако с переходом цифровой революции в информационную среду на уровне конкретного индивидуума появляется все больше проблем. Так, при увеличении скорости и объемов распространяемой информации становилось все сложнее ее осваивать, запоминать, а затем и просто выбирать нужную. Это порождало потребность в новых навыках работы с информационной средой, что предполагало и повышение технологической грамотности, и–как это ни парадоксально – развитие кругозора, системное мышление, критичность пользователей. Оказываясь в центре информационных потоков, люди начинали испытывать неизвестные прежде вдохновения, эмоции и даже стрессы. А это подвело к необходимости поиска новых подходов к человеческому мышлению, психологии. Другие проблемы информационной среды – анонимность, уход от традиционной идентичности к вымышленной для виртуального бытования, изменение подходов к вопросам личной ответственности – только усложнили понимание современной личности. Вопрос доступа к телекоммуникационным сетям и коммуникационным устройствам стал определять не только формы организации досуга, но и возможности профессионального/карьерного роста, образовательные перспективы в жизни людей.
В конце концов, влияние цифровых технологий перешагнуло границы индивидуального, и новые формы коммуникации начали оказывать влияние на традиционные социальные институты. Так, снимая барьеры в распространении новостей, идей, мнений, новая эпоха всеобщих медиа бросила вызов иерархичному обществу, цензурируемым СМИ, информационной бедности. Гражданское общество получило невиданные прежде инструменты публичности и социальной мобилизации, что резко изменило не только форматы политической коммуникации, но и создало новые формы протестной активности.
Институт семьи и его коммуникационные практики испытали воздействие как доминирования компьютерно опосредованного общения, так и цифрового неравенства в доступе поколений к новой среде. Нельзя не вспомнить и про новые инструменты контроля и слежения за информационным поведением всех и каждого, которыми теперь так легко могут воспользоваться государства, корпорации, криминалитет. В последние годы на этом фоне особенно возросла роль медиа, ставших посредниками между людьми и институтами, внутри старых и новых сообществ, между близкими и далекими, родными и чужими.
Словом, появление новых реалий информационного общества сформировало очевидную потребность в новых – информационных – компетенциях современного человека, с помощью которых он мог бы извлекать выгоды и защищать себя в условиях информационно насыщенного медиатизированного цифрового общества.
Пишите нам

Концепция информационной безопасности детей и подростков

Заметным событием в конце 2013 года стала публикация «Концепции информационной безопасности детей и подростков», разработанная российскими учеными, представляющими различные научные школы и дисциплины, по заказу Роскомнадзора. Факультет журналистики МГУ стал одним из автором данного документа, подготовив два раздела - о саморегулировании и медиаобразовании.
Задача Концепции состоит в усовершенствовании Федерального закона Российской Федерации от 29 декабря 2010 г. N 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», ведь принятый закон вызвал справедливую критику. Прописанные в нем понятия можно трактовать по-разному, что и стало предметом злоупотребления. Так, в некоторых российских регионах закон использовался как инструмент недобросовестной конкуренции, когда издатели или производители пытались блокировать чужую продукцию.
По замыслу создателей, Концепция может выступить одновременно инструментом оценки содержания и поддержки детского контента. Этот документ в первую очередь призван анализировать массмедийные продукты, обращая внимание на СМИ, к которым у ребенка есть доступ. Документ настоятельно рекомендует учитывать контекст, в котором присутствует медиапродукт, рассматривать его в социально-культурном окружении, вписывая его в целостную цепочку процессов производства, распространения и потребления.
Очевидно, что сегодня невозможно полноценно воспитывать детей только на «стерильных» сюжетах и положительных героях. Чтобы сформировать добро, надо показывать и противоречивые ситуации, борьбу добра со злом.
Одна из задач Концепции – это защита традиционных принципов воспитания искусством, где обязательна свобода выбора путем драматического сопереживания, а значит, обязательны такие неоднозначные образы, как Волк, который курит в мультфильмах «Ну, погоди!», или Колобок из русской народной сказки, сбежавший от бабушки и дедушки, или беспризорник Гекльберри Финн.
Документ подчеркивает: главная ответственность за воспитание детей лежит прежде всего на родителях, а не на журналистах или медиакомпаниях. Сопровождение родителей, их соучастие, совместная интерпретация, родительская медиация при медиапотреблении детей крайне желательны. Еще одной важной стороной документа является его опора на огромный зарубежный опыт защиты детей в странах с развитыми демократическими рыночными системами, на работу института саморегулирования СМИ и интернета в странах Евросоюза, в Азиатско-Тихоокеанском регионе, США и Канаде. Словом, Концепция задает новые перспективы развития информационного образования детей и подростков в России, в том числе по повышению информационной грамотности, воспитанию информационной культуры, расширению медиаобразования.
Пишите нам)

Пример России подтверждает, что без учета культуры, традиций, национальной идентичности невозможно понять медиапространство страны

Пример российских СМИ и журналистики, несомненно, имеет универсальное значение, несмотря на то, что в них огромное место занимают факторы национальной природы. Оказавшись в центре двойного перехода — от социализма к рыночной экономике и демократии, с одной стороны, и от аналоговых массовых медиа к цифровым, интерактивным — с другой, медиасистема России сегодня предоставила уникальный опыт для дальнейших теоретических выводов и даже парадигмальных построений.
Сложная комбинация общего/универсального/глобального и частного/единичного/национального доказывает присутствие в национальной медиасистеме и журналистике и общих законов, и национальной специфики. Более того, пример России подтверждает, что без учета культуры, традиций, национальной идентичности невозможно понять медиапространство страны — сколь глобализированным или подверженным универсальным законам медиасреды оно бы ни казалось.
Важно понимать, как изменимся мы сами, как изменится вместе с нами российское общество, и каким в результате станет его запрос на медиа и журналистику. Сегодня все более очевидно, что СМИ формируются разнонаправленно — и институционально, и пространственно, и социально, и коммуникационно, и информационно. И аудитория, то есть мы — россияне, становится все более значимым фактором влияния, что связано и со становлением рыночных практик, и с прогрессом инфокоммуникационных технологий, и с ростом влияния СМИ в жизни общества.

Для высшего образования наступило время переходить к подготовке научных журналистов и научных коммуникаторов, способных создавать единое публичное поле для общества и науки в России.

В число «горячих» для современного общества тем, входит, несомненно, и тема науки. Очевидно, что она интересует многих, хотя и по разным причинам.Не только в России, но и во многих странах становится все более заметным стремление людей к знаниям.
Речь, правда, идет не о фундаментальном, теоретическом, абстрактном знании, а о вполне прагматичном и доступном пониманию неспециалиста, но все же знании. Аудитория все меньше стремится получить из СМИ мнения популярных журналистов, но все больше данные ученых и экспертов,основанные на эмпирических исследованиях и прошедшие проверку научной теорией, – идет ли речь о причинах возникновения цунами, или рекомендациях по выращиванию яблок на садовом участке,или о советах по оптимальному уходу за автомобилем, или секретах психологической гармонии в семье.
В условиях технологической революции, растущего объема информации и растущих социальных рисков аудитория ждет обоснованных ответов прежде всего от ученых – от тех, кто изучает, исследует и концептуализирует мир вокруг нас. С другой стороны, без науки, ее прорывных идей и основанных на научных достижениях технологий невозможно дать современному обществу гарантии развития. Потенциал ресурсной экономики исчерпывается, возможности человека до конца не реализуются, природа истощается. Это заставляет ученых вновь и вновь обращать внимание бизнеса и государства на необходимость постоянных исследований. А они – что очевидно – требуют инвестиций. Поддержание общественного доверия к науке, убеждение общества в необходимости больших затрат на развитие фундаментальных и прикладных исследований, воспитание уважения к ученым и их зачастую внешне далеким от бытовой реальности занятиям становится реально важной задачей современной публичной коммуникации.
Наконец, для многих россиян наука все еще остается темой, связанной с развитием нашей страны. И дело не только в том, что мы продолжаем гордиться уникальными научными открытиями, сделанными в недавнем прошлом, но сохраняющими потенциал на будущее. А еще и в том, что, несмотря на болезненно идущие реформы образования и РАН, у российской науки сохраняется значительный потенциал – и по интеграции общества,и по формулированию национальных приоритетов.
И потому для высшего образования наступило время переходить к подготовке научных журналистов и научных коммуникаторов, способных создавать единое публичное поле для общества и науки в России.

Нужно ли учить современного журналиста и чему? Фундаментальным гуманитарным наукам, в отсутствии знаний о которых его упрекают? Профессиональным стандартам? Медиатехнологиям? Журналистской этике?

Рассуждения о том, что журналистике научить нельзя, довольно популярные на протяжении последних десятилетий, идут практически в параллель с публичными упреками тех же журналистов в незнании русского языка, истории, географии, экономики, политологии и многих других дисциплин, которые и формируют современного интеллектуала.
Другой набор упреков содержит претензии в непрофессионализме. Журналистские материалы порицают за то, что новости опаздывают, информация оказывается непроверенной, комментарии неэтичными, критика безосновательной, а многие материалы – просто хвалебны. А сколько можно найти претензий к заголовкам, структуре и логичности материалов, точности изложения или адекватности иллюстраций – от фотографий до таблиц и графиков, сопровождающих журналистские тексты! Чего уж говорить о телевизионных или радиопрограммах, претензии к которым могут быть еще более технологично и эстетически обоснованными?
А ведь существуют и более серьезные упреки, которые касаются выполнения журналистами своей миссии в условиях современного – рыночного, политизированного, потребительского – общества. Правда, эти упреки зачастую должны быть адресованы всему обществу, но в силу социальной и моральной близости журналистов как публичных фигур своей аудитории, большей, чем у чиновников, политиков, банкиров и селебрити, именно на их долю приходится львиная доля общественного недовольства. Хотя можно и согласиться, что не только выполнение, но и понимание журналистами своей миссии глубоко укоренено в процессе профессионализации, начинающемся в период образования.
Так нужно ли учить современного журналиста? И чему? Фундаментальным гуманитарным наукам, в отсутствии знаний о которых его упрекают? Профессиональным стандартам? Медиатехнологиям? Журналистской этике? Положительный ответ на эти вопросы очевиден, причем, убеждена, учить надо всему – комплексно, системно, глубоко. А если не учить, то у профессии –совершенно очевидно – нет будущего.

«Медиасфера», «медиасреда», «медиапространство»

Для многих исследователей ясно, что под терминами «медиасфера», «медиасреда», «медиапространство» скрыты не только процессы формирования общих технологических платформ, но и процессы возникновения единых массивов содержания, в которых неразличимы и неразделимы типы текстов, жанры, авторы, типы масс-медиа.
Совершенно очевидно, что современные медиа все чаще объединяют прежде далекие друг от друга явления, не просто помещая их рядом в общем пространстве медиатекста, но и интегрируя их. Так, новостная журналистика все чаще объединяется с развлекательной, придавая новостям свойства аттракциона. Серьезный анализ повестки дня соединяется с масскультом, превращая проблемы и трагедии современного мира в зрелище, отвлекающее от повседневности. Информация становится рекламой, инструментом создания виртуальных капиталов, которые оказываются важнее денег и других экономических ресурсов.
Другой стороной этих интеграционных процессов выступает технологическая конвергенция, преобразующая разделенные прежде сегменты индустрии, профессии, навыки. Кажется, что современной мультимедийной редакции под силу все – и газетная новость, и журнальная статья, и радиопередача, и документальный сюжет.
В результате все большее число исследователей пытаются ввести в научный оборот новые термины, которые, конечно, подмечают динамику процессов и даже фиксируют актуальные явления, но все-таки не получили пока широкого признания академического сообщества.
И поэтому вновь встает вопрос о необходимости масштабной системной работы по уточнению терминологического аппарата, о систематизации не только имеющихся дефиниций, но и теоретических подходов к СМИ и журналистике, даже о выработке актуального времени и корректного названия нашей научной дисциплины – изучающей, помимо журналистики, масс-медиа, медиасферу, медиапространство.
Пишите нам))

Запрос на качественную журналистику очевиден, и осмысление ее миссии и профессиональных задач – задача не только рынка, но и академической среды

Современные медиаисследования в России пока еще лишены понимания своей целостности, идентичности, наполнены внутренними противоречиями. Отчасти это связано с тем, что, когда мы говорим о media studies, mass-media studies или mass communication studies, мы не всегда четко понимаем, о чем идет речь. Это область знаний или конкретная научная дисциплина?
В медиаисследованиях мы обнаруживаем столкновение фундаментальности и прикладного характера, анализируя практику, не всегда создаем теорию. Используя междисциплинарный подход, вычленяем узкие проблемы. И зачастую наиболее глубокие суждения о состоянии СМИ дают практики индустрии, а не академические исследователи. Это подчеркивает тот факт, что наша наука еще не очень структурирована и нечетко видит свои границы.
Правда, и в мире к медиаисследованиям не сформулирован единый подход и нет общей парадигмы. У нас, медиаисследователей, нет «формулы Эйнштейна», которую признают все. Хотя большинство ученых сходятся в том, что ключевые вопросы разрабатывались академическими школами в США, в Западной Европе и важнейшие теоретические подходы были сформулированы в СССР. При этом Западная Европа предоставляет довольно широкий спектр направлений – скандинавское, британское, франкофонное, германоцентричное. И даже несколько малых стран, таких как Нидерланды, Бельгия, Швейцария и Финляндия, по мнению гуру теории массовой коммуникации Д. МакКуэйла, создали достаточно весомый вклад в научную теорию.
Сегодня российская наука о журналистике и СМИ требует обновления, модернизации и интеграции как существующих парадигм, так и тех, которые были у нас. Более того, она требует интеграции новых полей, новых реальностей, которые возникают вокруг нее. Необходим теоретический и, как следствие, образовательный прорыв, потому что наша академическая теория должна определить место, функции и роли журналистики в современном обществе и – это тоже актуальная проблема – в развивающейся, расширяющейся и экономически мощной индустрии СМИ и развлечений, в финансовый контекст которой журналистика включена. Запрос на качественную журналистику очевиден, и осмысление ее миссии и профессиональных задач – задача не только рынка, но и академической среды.
Пишите нам))

Детскому телевидению еще только предстоит реализовать свой потенциал

Остро прозвучавший в российской публичной сфере запрос на социально ответственную журналистику повысил внимание и к СМИ для детей. Особое внимание – детскому телевидению, хотя общей ситуации в сфере детского вещания публичные дискуссии 2012 года пока не изменили.
Блоки детских программ на универсальных общедоступных каналах все так же ограничены по времени, в эфире преобладают зарубежные развлекательные программы, преимущественно развлекательные и зачастую старого производства. Доля отечественных мультфильмов на федеральных телеканалах сегодня составляет лишь 13%, причем практически половина их создана еще во времена СССР. Сегмент детского телевидения в России по-прежнему вне поля зрения наиболее крупных отечественных вещателей страны, поэтому его развитие в современных реалиях происходит достаточно медленно.
Правда, в одном аспекте 2012 год стал действительно важной вехой, ознаменовавшей заметный сдвиг в российской медиаполитике. После принятия закона, регулирующего доступ детей к ненадлежащей информации, появилась возможность маркировать программы, предназначенные для зрителей определенного возраста, а также обращать внимание родителей на присутствие в эфире контента, нежелательного для детей. Конечно, это не изменило в одночасье программных стратегий вещателей, однако поставило определенные рамки для тех телепрограмм, смотреть которые подрастающему поколению не стоит.
Принятие этого закона – одна из законодательных попыток обратить внимание на то, что детское ТВ должно осознать свою ответственность за будущее молодых россиян. В реализации своей просветительской миссии, в сохранении традиций отечественной культуры и развитии российской идентичности детскому телевидению еще только предстоит реализовать свой потенциал. И сегодня дело за медиаиндустрией, детской журналистикой, за всем гражданским обществом.

Журналистика: профессия или социальная миссия?

Читать подробнее...

Рейтинг событий и трендов 2012 года

2012 год уходит в прошлое. В медиа произошли события, которые стали трендами, продолжились тренды, которые породили события года. Ниже предлагаю свой рейтинг событий и трендов с небольшими личными отступлениями.
1. 2012 – год начала создания общественного телевидения в России. Без сомнения, самое значимое событие не только для российского телевидения, но и для медиасистемы, страны в целом. Даже если реализация проекта в последующие годы окажется неудачной (что возможно, но крайне нежелательно), очевидно: запрос общества на актуализацию социальной функции журналистики достиг такого градуса, что стало необходимым предпринять решительные шаги. Не только общество потребовало медиаперемен, но и власть оказалась к ним готова. Поклон Анатолию Лысенко за то, что взялся. Хочется верить, что и остальные медиагуру подключатся. И наши студенты, конечно, готовы.
2. Вступление в силу закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» 1 сентября 2012 года. Симптоматично, что оно совпало с началом нового учебного года. Не случайно, что в России вспомнили о детях. Думается, это проявление того же запроса, что породил концепцию общественного телевидения, ведь речь идет о потребности в социально ответственных СМИ. Закон предусмотрел ряд ограничений для публикации материалов в СМИ и предложил маркировку материалов для определенных возрастных категорий. Если честно, моя любимая – «0+». Это значит – можно всем: родителям, детям, бабушкам-дедушкам. Я бы еще продолжила: носителям всех языков, представителям всех культур, религий, сообществ. Словом, нестыдно и неоскорбительно НИКОМУ.
Многие коллеги критиковали этот закон за возможные ограничения. В нашем обществе всегда боятся ограничений. И как-то забыли, что наши газеты, журналы, телевидение и радио считаются средствами МАССОВОЙ информации, то есть пригодными для самой широкой аудитории. Так, может, то, что пригодно для детей, которые могут сегодня в любом киоске купить газету или журнал, в любой момент включить «телеящик» и даже выйти в интернет днем или ночью из своей спальни, и должно стать нормой для общедоступных российских СМИ? И закон просто должен об этом напомнить обществу?
3. Продолжающийся рост российского медиарынка. Этот тренд, опирающийся на рост рынка рекламы и восстановление российской экономики, реализовался в конкретных явлениях: печатные медиа не умерли, хотя ценности потребления стали менее заметны в «глянце», телевидение обратилось к документальности, хотя и политизированной, радио стало предлагать больше дискуссий, а интернет – требовать участия, вовлечения. Кажется, что СМИ все больше специализируются не только по типу предлагаемой информации, но и по социальным функциям, которые они выполняют.
4. Взлет, ведущий к падению влияния социальных сетей. Если это еще и не заметно в России, то колебания на глобальном уровне начинают ощущаться. Нежелание пользователей Facebook получать рекламу и допускать вторжение в личную жизнь, по-моему, начало сдвига в обожании, абсолютизации новых форм коммуникации, разрушающих границы между личным и публичным, частным и общественным. Но об этом, видимо, будем думать в 2013 году.
Пишите))

О спортивной журналистике

«Быстрее, выше, сильнее» – девиз олимпийского спорта, спорта высших достижений. «О спорт, ты мир» – это о нем же. Многие поколения выросли с этими лозунгами, почерпнутыми в газетах или телепрограммах, уверенные в том, что спорт – это прорыв лучших в прекрасное будущее, где физическое совершенство порождает интеллектуальное и духовное величие.

И только в последние годы мы начали осознавать, что спорт не только большой бизнес, но и важнейшее зрелище современной эпохи. Медиаэкономисты давно заметили, что сращивание СМИ и спорта принимает характер стабильной тенденции. Сильвио Берлускони, политик, предприниматель, медиамагнат, – владелец крупнейшего холдинга СМИ не только Италии, но и Европы Mediaset – имеет в собственности футбольную команду «Милан». Руперт Мердок, один из самых известных медиапредпринимателей современности, владелец News Corporation, с ее британскими газетами The Times и The Sun, американским телеканалом Fox и киностудиями XX Century Fox, а также Dow Jones, пытался приобрести «Манчестер Юнайтед» в 1998 г., считая это крайне выгодным приобретением.

Помимо сращивания с индустрией развлечения и зрелищ, спорт превращается в важный фактор современной политики, в инструмент имидж-мейкерства многих государств, а также в средство поддержания их национальной идентичности. Спортсмены становятся медиаперсонами, продвигающими важные социальные ценности и рекламирующие товары и услуги, спрос на которые значительно возрастает. Фанаты спортивных клубов объединяются в онлайн-сообщества, создавая не только поддержку своим кумирам, но и формируя лояльные целевые аудитории для рекламодателей спортивных товаров и услуг. Словом, спорт заполняет множество информационных и культурных ниш, становясь важным феноменом современного общества.

Спортивная журналистика и коммуникации, несомненно, сегодня формируют значительный сегмент национального и глобального медиаландшафта, и потому спрос на спортивных журналистов постоянно растет, а внимание исследователей к этому сектору более чем закономерно. И потому этот выпуск – о спортивной журналистике.

Запрос российского общества на качественную отечественную журналистику вырос

Запрос российского общества на качественную отечественную журналистику вырос. Не стоит даже изучать результаты опросов общественного мнения, проводить контент-анализ блогов, апеллировать к мнению экспертов. Не стоит принимать во внимание резко возросшее число профессиональных конкурсов, которые проходят в последние месяцы в России для того, чтобы выявить лучших авторов по конкретной тематике, лучших журналистов в отдельных сегментах медиасистемы.

Достаточно просто подойти к газетному киоску и посмотреть на газеты и журналы, выставленные на прилавке, на их обложки и анонсы материалов. Достаточно включить телевизор или радиоприемник и послушать новости. Достаточно выйти в Интернет и посмотреть любой новостной сайт.

Общество упорно ищет ответы на самые разные вопросы политической, экономической, культурной природы. И кто, как ни журналисты, эти идеи, эти вопросы общественного пространства уловят и сформулируют в публичном поле российского социума. Кто, как ни они, соберут интеллектуальные силы общества для поиска ответов, для обмена мнениями, для диалога, а, точнее, полилога, в котором примут участие максимально большое число россиян.
Уже очевидно, что компьютер может сочинить простейшую новость, если и не по известному принципу американской журналистики «5W+1H», то хотя бы по известному в России подходу «что, где, когда». Уже очевидно, что поисковые машины в интернете быстро соберут для любого пользователя «топ-5» или «топ-10» новостей. Ясно даже, кто – какой новостесборник, интернет-сайт или даже социальная сеть – быстрее всего доставит эту пятерку или десятку самых популярных новостей аудитории.

Но по-прежнему непонятно, кто выстроит необходимую для общества «повестку дня», в которую, вполне возможно, не попадут новости из первой по популярности десятки. По-прежнему непонятно, кто выберет для анализа именно то самое событие, без которого не будет полной картины современного мира, кто его проанализирует и встроит в глобальный контекст современности.

Все, что случилось с нами в последние десятителетие, год, месяц, неделю, день, требует быстрого, точного, четкого и глубокого профессионального анализа. Его в быстротекущей суете нашей жизни могут ежедневно давать только журналисты, и потому запрос российского общества на качественную журналистику становится все более и более ощутимым.

Парадокс нашей журналистики по-прежнему заключается в том, что всем бы хотелось, чтобы военная журналистика осталась в прошлом

«С лейкой и блокнотом, а то и с пулеметом, сквозь огонь и стужу мы прошли», - пелось в одной из самых известных советских «журналистских» песен. Она-то и стала едва ли не единственным широко известным неформальным гимном профессии, который в СССР – стране, неустанно боровшейся за мир, воспевал журналиста-военкора.

В действительности его было за что продвигать. Военная журналистика России – не только неотъемлемая часть истории российской печати, но и значительный пласт отечественной литературы, культуры. Традиция военных репортажей, заложеннная Львом Толстым в июне 1855 года во времена Крымской войны, продолжилась в российской истории. Среди 10 военных репортеров, отправленных великим князем Николаем Николаевичем для «описания подвигов частей и отдельных лиц» в действующую армию во время Первой мировой войны, был В. И. Немирович-Данченко. Первым советским военкором принято считать Исаака Бабеля, солдата Первой конной армии Буденного. Примеров времен Великой Отечественной не счесть, но первыми в памяти, несомнено, встают Константин Симонов и Борис Горбатов.

Непростое время новой России внесло новые акценты в понимание специфики работы военного корреспондента. И два главных тренда – это неожиданная, зачастую неприятная, хотя и героическая возможность любого журналиста стать военкором, поскольку число войн локального характера в современном мире резко выросло, и приход женщин в этот опасный и вовсе неженский сегмент профессии. Правда, последнее обстоятельство в определенном смысле гуманизировало освещение войны журналистами, т. к. женский взгляд острее и безжалостнее видит бесчеловечность военного конфликта.

Парадокс нашей журналистики по-прежнему заключается в том, что всем бы хотелось, чтобы военная журналистика осталась в прошлом – не только как факт культуры, но прежде всего как специализация в рамках реальной профессии. Но при этом потребность редакций в военкорах, военных журналистах, аналитиках растет, достаточно вспомнить военные конфликты последних лет в Ираке, Афганистане, арабских странах...

Отдадим же дань нашим коллегам, которые, отказываясь от популярности телеведущих, политических обозревателей, модных обозревателей, складывают свои журналистские приспособления, чтобы сделать для нас очередной репортаж с театра военных действий. Не в последнюю очередь благодаря им и выживает российская журналистика.

Пишите)

«10 дней, которые потрясли мир»

В моем кабинете уже много лет висит копия старого советского плаката, изображающего женщину в цветастом платке с раскрытой книгой в руках. Она держит хрестоматийное для каждого студента-журналиста издание репортажей Джона Рида «10 дней, которые потрясли мир». Эту книгу мы – а потом и все последующие поколения студентов журфака – читали и перечитывали, вместе с остальными 1 500 книг, обязательными для прочтения в студенческие годы. Но с каждым годом на плакате мне все больше и больше нравится не отсылка к репортажам Джона Рида, а призыв этого плаката: «Если книг читать не будешь, скоро грамоту забудешь».

В течение многих сотен лет книга оставалась символом грамотности, хранилища знаний, важнейшим атрибутом жизни не только интеллектуалов, но и просто культурных людей. Для многих она превратилась в объект обожания еще и потому, что оформление книги, ее издание поднялось на чрезвычайную высоту, интегрировав совершенства графических искусств. Не стоит забывать, что традиции передачи знания, информации, культуры и развлечения от поколения к поколению немало способствовали развитию книжного бизнеса, до настоящего времени сохраняющего прочное положение в медиаиндустриях многих стран мира.

Но постмодернити, информационная эпоха и цифровая революция не могли не повлиять на книгу – и как на великого хранителя знаний и культурных кодов, и как на продукт успешного сегмента медиабизнеса. И проблема оказалась даже не столько в переходе на цифру, хотя и бумага, и книжное оформление от новых технологических платформ явно пострадали. В конце концов лермонтовский «Герой нашего времени», найденный мной во время отпуска в моем айфоне и перечитанный залпом, остался все той же великой книгой, которую мы читали еще в школе. Главная трудность заключается в том, что с ослаблением влияния книг на умы людей утрачивается традиция последовательного чтения текстов, отнюдь не кратких, а, значит и традиция понимания сложных проблем в их многообразии и переплетении. Утрачивается тот интеллектуальный воздух общества, в котором носятся идеи и ценности, сближающие людей разных возрастов и взглядов.

Пишите нам)

Факультету журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова исполнилось 60 лет

Факультету журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова исполнилось 60 лет. Что такое шестьдесят лет – бриллиантовый юбилей – для факультета?

Это почти 24 000 выпускников, работающих в российской журналистике, во всех сферах массовых коммуникаций не только России, но и стран СНГ, Европы, Америки, Азии, Африки, Австралии. Это писатели, театральные деятели, актеры, политики, предприниматели. И – конечно – это преподаватели факультета, которые выросли в стенах родного факультета и готовят сегодня будущих журналистов и специалистов для медиа.

Это все основные учебники по российской и зарубежной журналистике, по которым учатся все факультеты, отделения и кафедры журналистики в России и даже за рубежом. Это целая библиотека монографий и статей, осмысливающих природу СМИ, ключевые вопросы взаимоотношений журналистики, власти, общества.

Это тысячи кандидатских и почти сотня докторских диссертаций по все еще новой для российской академической науки сфере – журналистике и средствам массовой информации. Это ежегодная на протяжении более 30 лет Международная научно-практическая конференция по журналистике. Это Международные научные чтения по журналистике и массовым коммуникациям Moscow Readings, которые за четыре года существования собрали в Москве почти 200 авторитетных исследователей со всего мира. И разве все перечислишь!

В свои 60, надо признать, факультет молодеет. К нам приходит все больше молодых преподавателей и сотрудников, конкурентных как на рынке высшего образования, так и в медиаиндустрии. Мы стараемся динамично реагировать на все вызовы современности и следовать стратегии модернизации в учебной, научной и общественной жизни. Настоящим подарком к юбилею факультета стало создание Учебного мультимедийного центра. Это современный образовательный центр – достойный ответ факультета на вызовы цифровой революции, площадка, на которой студенты будут учиться создавать мультимедийный текст для конвергентной редакции.

С праздником!

Индустрия кино

Кино – едва ли не единственный вид художественного творчества, который сегодня пытается соединить массовое и высокое искусство для миллионов зрителей. У него, конечно, есть для этого все основания: кинофильмы стали неотъемлемой частью телевидения, а этой «связке» успех у самого массового зрителя пока еще гарантирован.

Однако и для технологически «продвинутого» зрителя кино превращается в важную часть медиа-меню: благодаря развитию кабельных и спутниковых сетей, широкополосного доступа к Интернету поколение «рожденных цифровыми» получает прекрасные возможности смотреть кино на новых платформах.

Правда, что сегодня считать «кино», остается вопросом. Блокбастеры, артхаусные работы, «мыльные» сериалы, документалистика, как приспособленная к массовому вкусу, так и отрицающая его требования, фильмы, снятые профессионалами, и любительские видеофильмы, созданные «на краешке кухонного стола», – все это формирует современный поток кинематографического производства, рождая внутренние противоречия в этой области искусства.

Не меньше вопросов и в современном кино как сфере индустриального производства. Отношения киностудий и прокатных организаций, опора бизнес-модели, интеграция киностудий и телевещателей, массовый доступ к платным киноканалам и цифровым кинозалам, пиратство – эти проблемы волнуют сегодня не только экспертов и теоретиков, но и всю киноиндустрию.

Словом, кино по-прежнему остается одним из самых массовых и эстетически значимых для общества видов искусства, становясь при этом ключевым видом контента для старых и новых медиа. И потому – оно в фокусе этого номера.

Расширение современного медиаполя

За последнее десятилетие СМИ России претерпели значительные изменения – как в контексте начавшейся в 1990-х гг. социально-политической трансформации, так и под воздействием цифровой революции. Исследователи СМИ выделяют общие тенденции, которые характеризуют развитие масс-медиа повсюду в мире. Это и возрастание влияния СМИ и журналистики на социальные процессы и индивидуальные практики, и реструктуризация медиасистем, и возрастание влияния рыночной логики на журналистское творчество и медиареальность, и становление новых медиа в качестве важного социального и экономического института общества, и депрофессионализация журналистики под влиянием активных аудиторий новых медиа.

Очевидно, что современное медиаполе расширяется – за счет взаимодействия с социальными сетями, блогосферой, рекламой и PR-отраслью. Это вызывает опасения, но и открывает новые возможности. Особое значение для медиасообщества в этой ситуации приобретает ответ на вопрос, кто такой современный журналист. В России все острее ощущается потребность не только в формулировании новых теоретических концепций, но и в систематизации имеющихся в отечественном академическом дискурсе понятий.

Выделяя общие подходы к современным масс-медиа, российские исследователи подчеркивают: национальные особенности страны, исследовательские традиции, культурное наследие и структура академической науки оказывают значительное влияние на исследования СМИ и журналистики. В течение многих лет российская академическая традиция особое внимание обращала на филологическую природу журналистики, результаты творческой деятельности журналистов, их профессиональные роли.

Сегодня становятся очевидными результаты процессов, не только меняющих действительность СМИ, но и вызывающих необходимость модернизации теоретических представлений о журналистике как ключевом элементе медиасистем, о характере и особенностях самих медиасистем – в их взаимоотношениях с обществом и человеком. В последнее время российские исследования СМИ начали активно выходить на международную арену. Сегодня с уверенностью можно говорить о том, что у российской школы медиаисследований есть свои собственные черты, которые отличают ее от американской или европейской школ.

Созданная в 2011 году Национальная ассоциация исследователей массмедиа (НАММИ) в этом году начинает активную работу по созданию академических дискуссионных площадок для актуализации теоретических представлений о СМИ в российском сообществе. На 8 июня 2012 года намечена Первая конференция НАММИ по теме «Векторы развития медиаисследований в России».

Пишите нам))

Медиатизация политики

Медиатизация политики становится все более очевидной. Если раньше шла речь о том, что СМИ в целом мобилизуют избирателей, то сегодня наметились показательные разломы между «медиапартиями», такими как партия ТВ и партия Интернета. В русле медиатрендов и формирование нового явления селебритизации политики – то есть превращение политиков в медийных «звезд».

Выборы стали «трендом» сезона. И не только сами выборы, но и то, что о них говорят как в традиционных СМИ, так и в социальных медиа, а также на других коммуникационных площадках – в офисах и дружеских компаниях, на улицах и митингах.

В начале декабря 2011 года нам казалось, что только в России постэлекторальные дискуссии о взаимоотношениях власти и общества накалили градус общественной полемики до максимума. Однако мы оказались неправы: во многих странах мира выборы первых лиц государства артикулируют вопросы не только легитимности власти, но и проблемы ее открытости и терпимости к оппозиционному мнению, ее влияния на демократические процедуры в ходе выборов и на свободу слова. США, Франция, Финляндия, Египет – эти страны или пережили выборы главы государства, или находятся в процессе избирательной кампании. И даже если у России нет прямых параллелей с ними, по сути проблемы, стоящие перед властью, СМИ и обществом, очень похожи.

Есть, правда, несколько реальностей, с которыми сталкиваются сегодня все государства без исключения. Во-первых, это новые медиа, которые формируют альтернативную повестку дня и при этом создают условия для невиданной прежде прозрачности публичной политики. Это может иметь, конечно, и плюсы и минусы. Так, большая транспарентность власти улучшает ее подотчетность, но при этом ведет к увеличению анонимности и безответственности за недостоверную информацию.

Во-вторых, медиатизация политики становится все более очевидной. Если раньше шла речь о том, что СМИ в целом мобилизуют избирателей, то сегодня наметились показательные разломы между «медиапартиями», такими как партия ТВ и партия Интернета. В русле медиатрендов и формирование нового явления селебритизации политики – превращение политиков не только в медийные фигуры, что естественно, но и в своего рода звезд популярных медиа. Обратным проявлением этой тенденции становится приход самих «звезд» шоу-бизнеса и спорта в политику. И вместе с этим – проникновение уже популярной в масс-медиа маркетинговой стратегии, при которой медиапродукт продвигается усилиями звезд.

Тем самым освещение выборов становится для СМИ особым типом медийного продукта, активно использующимся в маркетинговых стратегиях. Причем зачастую он продвигает не только политиков, но и сами СМИ, работающих в них журналистов. Остается неясным только один вопрос – какое отношение это имеет к идеалам демократии?

Ценности общества и ценности журналистики

Готовя традиционную конференцию «Журналистика – 2011», для обсуждения мы избрали именно ценности общества и ценности журналистики – не только в их единстве, но и в их разнице, взаимодействии, неоднородности и корреляции.


Есть ли у журналистики и общества общие ценности? Любой здравомыслящий человек ответит: «Что за ерунда? У них не может быть разных ценностей, ведь журналистика – это неотъемлемая часть любого общества, она на него работает, и потому они не могут быть различны». И все-таки, готовя нашу традиционную, уже тридцать вторую конференцию «Журналистика – 2011» (она проходила на факультете журналистики МГУ 6-8 февраля 2012 г.), для обсуждения мы избрали именно ценности общества и ценности журналистики – не только в их единстве, но и в их разнице, взаимодействии, неоднородности и корреляции.

Понять, почему сегодня трудно поставить знак равенства между ценностями социума и одной из его важнейших публичных профессий, непросто. Но стремиться к такому пониманию, видимо, необходимо. У современного российского общества много проблем, и отсутствие единства – одна из самых серьезных. А ведь если его нет, исчезают не только общие формулировки, но и общий смысл устоявшихся терминов, таких, например, как само понятие ценность.

Так, в философии оно обозначает нечто иное, чем в психологии или экономике. Но главное: с точки зрения каждой области науки подход будет справедливым, но отличающимся от остальных, и договориться ученым будет нелегко. И потому разговор о ценностях общества, во всяком случае, сейчас, должен иметь более прагматический, более конкретный характер.

Следовательно, анализ ценностей журналистики как ключевой профессии, формирующей политическое и поддерживающей культурное сознание россиян, более чем актуален. Но и здесь мы сталкиваемся с массой противоречий.

Так, журналистика прессы – это совершенно иное явление, чем журналистика ТВ или радио, или Интернета. Ценности политически ангажированной журналистики совсем не совпадают с ценностями журналистики информационной или развлекательной, или «гламурной», а иногда представляют противоречащие друг другу ценностные ряды. И этот перечень парадоксов можно продолжать…

Получается, что у современной российской журналистики, точнее, ее разных флангов и течений, совсем нет общего ценностного поля? Верится все-таки, что есть. И важнейшая черта его – ответственность за свое дело, за информацию и возможные ее эффекты в аудитории. И потому наша конференция поставила в центр своего внимания столь непростую проблему.

Итоги уходящего года

Уходящий 2011 год был, несомненно, знаменателен для СМИ – как в России, так и за рубежом. Несколько моментов стали новыми «рубежами», ознаменовавшими или приход неожиданных событий, или очевидный слом старого, или возвращение забытых традиций. Можно даже сказать, что 2011 год стал поистине медийным годом, когда медиа стали двигателем социальных явлений и протеста.

«Арабская весна», гражданские выступления против власти в Тунисе, Египте, Ливии, Сирии, Йемене, Алжире, несмотря на разные последствия в разных странах, ярко выявили мобилизационный потенциал новых медиа. Вряд ли можно считать появление протеста результатом деятельности именно Твиттера или Фейсбука, но совершенно ясно, что без них масштабы протеста и его накал были бы совершенно иными.

Скандал с прослушиванием журналистами британского таблоида News of the World телефонных разговоров почти четырех тысяч знаменитостей и простых людей, в результате которого была закрыта газета с почти 170-летней историей, обострил проблемы журналистского профессионализма и этики. Возникла широкая дискуссия – и в Великобритании, и далеко за ее пределами – не только о границах дозволенного в профессии, но и о более значимых вещах: допустимости журналистского вмешательства в действительность, выполнении медиакомпаниями своих общественных обязанностей. Споры и дебаты вывели журналистов и экспертов как на обсуждение самого института «желтой прессы», так и на переосмысление современной природы и функций медиакратии – новой элиты, чье влияние на процессы общественной коммуникации становится все более ощутимым.

Конфликты, которые обнажились в связи с упомянутыми событиями, выявляют столкновения в СМИ рыночной идеологии и амбиций государства влиять на общественное мнение, принципов свободы слова и практик манипулирования информационными потоками, достоверности и этичности материалов СМИ. Теряя привычные инструменты информационного воздействия на общества, элиты – как политические, так и бизнес-элиты – пытаются ограничить необходимые для демократии принципы свободы слова. Медиамонополии в погоне за высокими экономическими показателями создают новый тип медиаконтента, нацеленный прежде всего на развлечение публики. Вновь проявившаяся в журналистике мобилизационная функция заставляет подумать о природе и принципах профессии в ее современном выражении, ведь журналист в социальных сетях начинает принимать на себя новые роли. Свои ли?

Все те события и дискуссии, которые сделали 2011 год медийным, проявились и в России. Перезапуск газеты «Известия», явная мобилизационная роль Интернета в акциях гражданского протеста, прежде всего в поствыборный период в декабре, и, наконец, заявление Президента РФ о необходимости общественного ТВ в России в нашем российском варианте – это отражение глобальных медийных трендов.

Когда на рубеже 2010-2011 гг. случился скандал вокруг деятельности сайта Wikileaks, стало понятно, что информационная революция – с ее всепроникающими цифровыми сетями, растущей прозрачностью общества, избыточностью информационных потоков, одновременной недостоверностью информации и возможностями ее бесконечно проверять и перепроверять, требующими новых навыков – способна изменить мир. Сегодня, переходя в 2012 год, мы понимаем, что мир под влиянием этой революции уже меняется. Будем надеяться, что к лучшему.

Пишите нам))

Информационная безопасность и свобода слова

Сегодня для журналистики важными становятся не только вопросы, связанные с соблюдением свободы слова, но и проблемы безопасности информации в Сети. Кажется, сложно совместить эти два понятия. В условиях роста популярности Интернета следует говорить о возрастающей роли саморегулирования, самоорганизации пользовательского и провайдерского сообществ. Сеть как сообщество, в котором много игроков, заинтересованных в безопасности, может сама быть инициатором мер по саморегулированию. В данном вопросе невозможно ограничиться исключительно узкими государственными актами. Нужны международные правовые соглашения и в области безопасного обмена информацией, и в области безопасного доступа к информации.

Однако без активной позиции пользователей Интернета невозможно сохранять безопасность в Сети. И важно, чтобы пользователи, соблюдая нормы саморегулирования, сами склонялись к защите информации и прав всех тех, кто в Сети существует. Встает вопрос: допустимо ли контролировать Интернет в условиях свободы слова, которые действуют в современных медиасистемах? Представляется, здесь нет противоречия. Механизмы соблюдения этических норм, норм информационной безопасности и механизмы свободы слова прекрасно сосуществуют друг с другом, если вспомнить концепцию социальной ответственности в СМИ.

Журналист должен принимать во внимание те эффекты, которые производят его сообщения. Именно поэтому сегодня пользователи Интернета, которые берут на себя отчасти журналистские функции, должны тоже соблюдать подобные требования. Все чаще встает вопрос о воспитании аудитории, о формировании у активных пользователей Интернета некоторых профессиональных навыков. Блогеры, модераторы, лидеры сообществ, имеющие дневники в Интернете, должны понимать, что их деятельность похожа на журналистскую, и как журналисты они обязаны отвечать не только перед законом, но и перед корпоративным сообществом, аудиторией и пользователями.

К юбилею Михаила Васильевича Ломоносова

Готовясь к юбилею Михаила Васильевича Ломоносова, изучая его статьи, посвященные журналистике и коммуникации, я вдруг осознала, насколько актуальными оказываются сегодня его слова. Любопытно, что мы, признавая величие его как энциклопедиста и «апостола российского просвещения», упустили, какое влияние он оказал на развитие публичных коммуникаций – внутри общества и между обществом и властью. А в журналистику как профессию и в понимание ее природы, ответственности перед обществом вклад Ломоносова оказался практически неизвестен.

Напомню, что Ломоносов написал очень интересный трактат, который называется «Рассуждение об обязанностях журналистов при изложении ими сочинений, предназначенное для поддержания свободы философии». В нем Ломоносов твердо заявил, что журналистика должна не превращаться в орудие, предназначенное исключительно для заработка средств к жизни, а должна служить разысканию истины. В этом – свобода философии, под которой Ломоносов подразумевал, прежде всего, свободу слова. Ломоносов сформулировал семь принципов, сегодня мы бы определили их как семь стандартов, работы журналиста, которые на современном языке звучали бы так: точность, объективность, сбалансированность, уважение к источнику, невозможность плагиата, важность анализа, скромность и уважение к читателям.

Отрицая сегодня и партийную систему руководства журналистикой, и журналистику, ориентирующуюся только на коммерческий успех, мы можем вернуться к идеям Ломоносова, который сказал, что журналисты не должны переступать «надлежащих граней», определяемых задачами их деятельности, добавив: «Силы и добрая воля – вот что от них требуется».

Реклама в СМИ

Реклама в СМИ – тема обсуждаемая, порождающая эмоции и критику, причем сегодня противников рекламы в СМИ становится все больше. За долгую историю сосуществования сначала с газетами и журналами, а в последнее столетие – и с радио, ТВ, новыми медиа, реклама превратилась в важный социокультурный феномен, который влияет на потребление и стиль жизни аудитории.

Но для меня главным в этом симбиозе медиарекламной отрасли остается все -таки экономический компонент. Рекламная бизнес-модель превратила СМИ в мощную отрасль современной экономики, заложила основы крупных медиаконгломератов, создала магнатов, которые управляют не только своей собственностью, но и общественным мнением. В результате, возникли масс- медиа, какими мы их знаем в современном обществе потребления. Реклама породила множество характеристик современных СМИ, вызывающих резкую критику интеллектуалов. Это и коммодификация содержания и аудитории, и сближение журналистики с развлечениями, и уход от аналитичности и острых проблем общества, и гламуризация, и многое другое.

Это, безусловно, справедливо, но все- таки существует еще одно обстоятельство. Как говорил У. Черчилль, демократия – наихудшая форма правления, если не считать всех остальных. Так и рекламная бизнес- модель, очевидно, худшая бизнес-модель СМИ… за исключением остальных. Подписка и продажи СМИ – модель значительных рисков, здесь сильны колебания вкусов и запросов аудитории. Для современного фрагментированного общества эта модель объективно экономически слаба, чтобы под держать производства качественного медиаконтента. Посмотрим хотя бы на продолжающийся кризис газет, чтобы увидеть, как в их общих бюджетах доходы от продажи тиража сжимаются, словно шагреневая кожа. Дотации политической или бизнес - элиты – вне зависимости от политической культуры общества и традиций в отношениях власти и СМИ – всегда создают напряженность, а то и прямую зависимость масс-медиа от власть имущих.

Создание же общественных медиа – трудный и при этом экономически неэффективный процесс, который подвергается ревизии во многих странах. Приходится признать, что хотя рекламная бизнес -модель заслуживает критики, более эффективной моде ли пока не существует, и потому сегодня в фокусе нашего внимания именно реклама в СМИ.

Профессиональная этика журналиста

Формирование единых стандартов журналистики возможно в тех профессиональных сообществах, где существуют взаимопонимание и взаимное уважение. Впрочем, и сама журналистика, ее стандарты и этика наиболее сильны в тех обществах, где работают не только формальные законы, но и существует прочная система неформальных договоренностей и общественных договоров.

Одна из самых актуальных и сложных проблем современной журналистики – профессиональная этика. Практика подтверждает, что формирование единых стандартов профессии возможно в тех профессиональных сообществах, где существует взаимопонимание и взаимное уважение. Впрочем, и сама журналистика, ее стандарты и этика сильны в тех обществах, где работают не только формальные законы, но и существует прочная система неформальных договоренностей и общественных договоров. Необходимыми условиями как выработки, так и реализации профессиональных стандартов и этических принципов журналистики становятся, таким образом, не только сходное их понимание самими профессионалами, но и уважение обществом самой профессии, ее принципов и ценностей.
Поэтому все чаще приходится задумываться о журналистской этике не только как о проблеме профессии, но и о проблеме ценностей общества, понимания им базовых демократических и гуманистических основ социума.

Сформулированные ЮНЕСКО в 1983 г. Международные принципы профессиональной этики в журналистике представляют, на мой взгляд, не просто свод журналистских стандартов. Это еще и одновременное признание профессионалами важнейших условий жизни в современном обществе. Напомню перечень принципов, фиксирующих признание журналистами своих обязанностей перед обществом на глобальном уровне: право граждан на достоверную информацию, объективное освещение событий – долг журналиста, социальная ответственность журналиста, профессиональная честность журналиста, общественный доступ к информации и участие в СМИ, уважение частной жизни и достоинства, уважение общественных интересов, уважение всеобщих ценностей и многообразия культур, борьба против войн и других бед, грозящих человечеству, развитие нового мирового информационного и коммуникационного порядка.

Журналистская этика, конечно же, определяется нормами и традициями каждой страны, однако самое важное в ней – уважение журналистами своего общества, его ценностей и своей аудитории при сходном понимании профессионального долга – одинаково важно везде.

Начало нового учебного года

Начало нового учебного года – неплохой повод задуматься об изменениях, происходящих в современном медиапространстве.
Когда мы анализируем то, что сегодня представлено в средствах массовой информации как содержание, то не можем не признать, что журналистские тексты занимают там хотя и значительную, но не основную часть. Пора признать, что журналистика как система медиасодержания, наверно, должна включать в себя – помимо журналистских текстов – и рекламные тексты, и тексты массовой культуры, и пиаровские тексты, которые уже интегрированы в контент СМИ и представляют его неотъемлемую часть. Сегодня необходимо не только выявлять журналистские тексты в медиасодержании, но и ввести новые понятия в это смысловое поле.
В связи с этим возникает вопрос, насколько журналистика как система специальностей, обслуживающих информационное пространство общества, может рассматриваться в качестве единой системы. Так, управленец в редакции связан с медиабизнесом, но по своему образованию он не всегда является представителем журналистского сообщества. Показателен в этом смысле и пример ведущего ток-шоу, на которого работает целая команда телевизионщиков.
Следовательно, необходимо понять, какие понятия медийной сферы, помимо журналистики, сегодня должны быть подвергнуты не столько переосмыслению, сколько развитию. Нельзя обойти вниманием и такое важное явление, как новые медиа, которые раздвигают границы традиционных понятий в журналистике еще больше. Меняется сам процесс производства содержания, позволяющий аудитории принимать участие в нем. Отсюда вытекает необходимость более четкого определения текстов, созданных профессионалами.
Если мы представляем журналистику как производство журналистских текстов и систему каналов, доставляющих их, то, рассматривая интернет как часть журналистской системы, мы встаем перед сложным вопросом: как встраивать интернет в контекст более широкой (масс)-медиасистемы и системы социальных коммуникаций? Как расширение традиционной системы СМИ или как новую систему социальных коммуникаций, перестраивающую не только информационное пространство общества, но и всю медиасистему?

Журналистика стала стоить очень дорого

Журналистика стала стоить очень дорого. Эксклюзивные новости и расследования, анализ и комментарии с привлечением авторитетных экспертов – процесс создания качественной журналистики (не только в смысле оформления, упаковки, но прежде всего по сути) становится все более затратным. А ведь только качественная журналистика способна стать такой, какой требует ее социальная миссия.

Десять лет назад в Брюсселе была создана Европейская ассоциация преподавателей медиаэкономики и медиаменеджмета. Наряду с западноевропейскими университетами, создавшими EMMA (так по-дружески окрестили преподаватели и исследователи свое новое сообщество), в число учредителей вошел и факультет журналистики МГУ. У нас уже в середине 1990-х гг. появились предметы, связанные с экономикой и управлением медиапредприятий. В отличие от устоявшихся в Западной Европе рынков СМИ и бизнес-моделей медиакомпаний, российская медиаиндустрия, находившаяся в последние десятилетия в постоянном процессе трансформации, представляла собой интересный симбиоз экономического роста и кризиса, отживавших и инновационных моделей управления. Именно по этой причине в июне 2011 г., после центров западноевропейского медиабизнеса – Лондона, Парижа, Лиссабона, Майнца – ежегодную конференцию EMMA принимала Москва. Было очевидно, что российский опыт может дать много интересных размышлений не только для общего представления о российском медиабизнесе, но и для осмысления основной темы конференции, которая в этому году формулировалась как «Реструктуризация и переориентация: глобальные и локальные медиа после рецессии».

Сегодня появилась необходимость поставить вопрос о выделении внутри экономики СМИ такого отдельного направления, как экономика журналистики, экономика новостных медиа (news media). Журналистика вообще стала стоить очень дорого. Эксклюзивные новости и расследования, анализ и комментарии с привлечением авторитетных экспертов – процесс создания качественной журналистики (не только в смысле оформления, упаковки, но прежде всего по сути) становится все более затратным. А ведь только качественная журналистика способна стать такой, какой требует ее социальная миссия. Качественная журналистика должна выступать общественным благом, социальным ресурсом, необходимым обществу для решения его политических, социальных и культурных задач. И поэтому журналистику, производство журналистских текстов невозможно рассматривать только как поле частного предпринимательства, опирающегося на рекламную бизнес-модель.

Словом, конференция EMMA в Москве поставила новые вопросы и вызвала новые размышления о развитии экономики СМИ и управлении медиапредприятиями после глобального кризиса.

24 мая 2011 года

Для многих исследователей журналистики конец весны по-прежнему ассоциируется с Днем печати, который мы в СССР отмечали 5 мая – в день создания газеты «Правда». Для советской медиасистемы этот праздник означал нечто большее, чем просто рождение одной отдельно взятой газеты. Не только потому, что сама «Правда» представляла собой эпоху в журналистике, но и потому, что именно газета – больше, чем телевидение и радио, даже больше чем журналы – ассоциировалась с журналистикой, СМИ, масс-медиа.
Сегодня мы вспоминаем о газетах совсем в ином ключе: разговоры о будущем газет все чаще окрашены в пессимистические тона. Это и не удивительно: падение газетных тиражей в развитых странах Европы и Америки стало практически повсеместным, а появление новых цифровых устройств, дающих мобильный доступ к интернету, усилило популярность новых медиа и их контента. Современным молодым людям «бумажная» газета представляется чем-то застывшим, устаревшим, неактуальным. Впору поддаться унынию и присоединиться к хору тех, кто отпевает газету, вроде остроумного Андрея Мирошниченко, который выпустил недавно книгу с оптимистическим заголовком «Когда умрут газеты».
Меня, правда, почему-то не тянет присоединиться к этому хору, хотя я вижу изменения. Слабеет экономика газетного дела, реклама уходит – раньше на ТВ, сегодня в онлайн. Молодежь читает меньше, что, естественно, отражается и на газетах. Скорость жизни возрастает в разы, оставляя нам время только просматривать газетные заголовки, но не осмысливать газетные тексты.
Ключевая проблема для осмысления в контексте будущего газеты – это медийная природа той особой формы существования, бытования общественно-значимой журналистской информации, которую мы называем газетой. В более широкой социальной перспективе очевидно, что не «бумага» определяет эту природу. Последнюю формирует целый набор принципов профессиональной деятельности по отбору и структурированию, анализу социально значимой информации, без которой современное общество во всей его комплексности, многоуровневости не будет понятно гражданам. Миссия газеты, выражаясь словами классиков советской теории журналистики, «писать историю современности», причем писать так, чтобы она была понятна каждому члену социума – вне зависимости от его уровня образования и социального статуса. Очевидно, что пока журналистика будет востребована обществом для понимания «повестки дня» и событий вокруг нас, будут нужны и газеты. И неважно, на каком носителе они будут выходить.

Смерть профессии?

Не знаю, радоваться или огорчаться. Только что прочитала: «Компьютерная программа Narrative Science написала спортивную новость лучше, чем сотрудник новостной редакции». Обрабатывая введенные в нее данные, эта программа создала заметку по принципам журналистов-новостников: в тексте наиболее важная информация оказалась и в заголовке новости, и в ее первом абзаце.
...Недавно на факультете журналистики МГУ состоялся межкафедральный семинар, в ходе которого мы обсуждали современные трактования таких базовых для нас понятий, как журналистика, масс-медиа, средства массовой информации. И хотя о точных дефинициях нам все-таки не удалось договориться, большинство моих коллег согласилось с тем, что журналистика – это творческая профессия, предполагающая и служение обществу, и возможность самореализации, и мастерство владения словом. И тут – вдруг – компьютер, который пишет лучше людей! Парадокс? Смерть профессии? Или все-таки речь о разном?
Журналистика сегодня, несомненно, переживает непростой период, подвергаясь многочисленным давлениям со стороны политических и корпоративных интересов. Вызов ей бросают и непрофессионалы-блогеры, активные пользователи, не только производящие контент в Интернете, но и создающие вокруг себя сообщества преданных читателей. И вот еще новый конкурент – компьютерные программы, которые раньше – по материалам информационных агентств и редакций – формировали ленты новостей, а теперь еще и взялись за их написание. Может показаться, что в этих условиях журналисту уже и нет места, что и сами журналисты как создатели новостей или новостной повестки дня не нужны.
Но я все же на стороне тех, кто воспринимает нынешний переломный момент в журналистике как возможность прорыва, восстановления не только репутации профессии, но и создания ее новой – современной – идентичности. В мире массовых информационных потоков, машинных фильтров, их обрабатывающих, и компьютерно-опосредованной коммуникации за журналистом по-прежнему остается важнейшая роль аналитика и комментатора, профессионала информационной сферы, способного отделить зерна от плевел и создать значимую для общества «повестку дня».
А, может, есть и другие мнения?

Новое десятилетие масс-медиа

Новое десятилетие начинается для масс-медиа отнюдь непросто, даже противоречиво. Во всех аспектах их деятельности – проявления проблем, которые, однако, могут обернуться приобретениями.
В экономике СМИ последствия финансового кризиса продолжают давать о себе знать во всех странах: объем рекламного рынка и на глобальном, и на национальных уровнях сократился. Например, в России в 2009 г. годовое падение составило 27% (с 348,7 до 255,7 млрд руб.), и начавшийся в 2010 г. рост, достигший 18% (объем рынка поднялся до 315 млрд руб.), не вернул ни рекламную, ни медиаиндустрию к докризисным показателям. В результате, финансовое положение многих медиакомпаний все еще оставляет желать лучшего, но все же реальных потерь на большинстве медиарынков не наблюдается.
В медиасистемах становятся отчетливо заметными признаки системных изменений: тиражи печатной прессы сокращаются, уступая аудиторию новым медиа. Некоторые газеты, не сумевшие сохранить печатные версии, «переехали» в Интернет, продлив себе жизнь в виртуальном измерении. Вот несколько примеров из различных национальных контекстов: в США – это «Сиэттл Пост-Интеллидженсер», «Детройт Ньюс», в Финляндии – «Талоус саномат», в России – «Газета». При этом интернет-издания еще не создали работающих бизнес-моделей, они пока лишь повторяют уже сложившиеся – как содержательные, так и профессиональные – для газет и журналов, но при этом адаптированные к режиму онлайн.
ТВ на этом фоне сохраняет свои позиции не только как сердцевина медиасистем практически во всех странах, но одновременно и как ядро индустрии развлечений, и как крупнейший рекламоноситель. Причем, именно в кризис оно укрепило свое положение в качестве последнего. Согласно данным IDATE Consulting & Research, на фоне падения суммарных рекламных вложений в СМИ на глобальном уровне на 9,4% в 2009 г., ТВ сохранило центральное место в качестве основного рекламоносителя, аккумулируя 42,2% глобального объема рекламы. Однако и сами телеколоссы – национальные вещатели – практически во всех странах страдают и от продолжающейся фрагментации аудитории, и от натиска цифровой многоканальной среды, и от конкуренции с интерактивными медиа.
С появлением новых технологических платформ, из которых самой будоражащей стал iPad – носитель газет и журналов, музыки и видео, интерактивной коммуникации и книг, границы медиа одновременно и раздвинулись, и сжались. Можно ли сегодня признать газетой или журналом текст на экране переносного гаджета, умещающегося в аккуратной дамской сумочке? Подобен ли ТВ мобильный телефон, на скромном экране которого мы без труда смотрим выпуск любой телепрограммы, скаченной из интернета? И равен ли журналисту активный блогер-нежурналист, критикующий правительство и вызывающий своих знакомых на протестные демонстрации на площади Тахрир?
Ответов нет даже на очевидные вопросы, а сколько вопросов неочевидных еще даже не сформулировано. Словом, нам, исследователям журналистики и СМИ, есть над чем думать и в этом году.