Обычная версия сайта
Размер шрифта:
  • A
  • A
  • A
Цветовая схема:
  • A
  • A
  • A

Высказывания о Льве Толстом

«Когда в литературе есть Толстой, то легко и приятно быть литератором, так как Толстой делает за всех. Его деятельность служит оправданием тех упований и чаяний, какие на литературу возлагаются, < > пока он жив, дурные вкусы в литературе, всякое пошлячество, < > озлобленные самолюбия будут далеко в тени. Только один его нравственный авторитет способен держать на известной высоте так называемые литературные течения и настроения».
А.П. Чехов

«Каждая строчка Л.Н. Толстого жадно ловится на лету не только нашей журналистикой, но и печатью всех государств Европы». Никогда еще русское слово нe имело такого могущества, никогда еще русское слово не приобретало такого влияния и не поднималось до такой ослепительной высоты, как в словах и мыслях Льва Тол­стого."
«Журнал журналов и энциклопедическое обозрение».1903 г.

«Вы наш, журналистов, старший товарищ, старейшина. Одно сознание: «Да ведь я по профессии товарищ Толстого - я убежден - спасло не одного журналиста от нравственного падения».
Михаил Лемке. 1902 г.

«Толстой для нас больше, чем великий писатель. Он - как бы живой, облеченный в плоть и кровь символ достоинства печатного слова». // Русское богатство. - 1902. - № 8.
Н. К. Михайловский

«Толстой поднял печатное слово на высоту, недосягаемую для преследования...
Да, он поднял свободное слово на такую высоту, перед кото­рой преследование бессильно... Нас ободряет то, что он вынес свет свободной совести и слова за пределы угнетения».

В. Короленко

"Два царя у нас: Николай II и Лев Толстой. Кто из них силь­нее? Николаи II ничего не может сделать с Толстым, не может по­колебать его трон, тогда как Толстой несомненно колеблет трон Николая. ...
Лев Толстой - это первый и единственный русский писатель, который раньше всех испы­тал полную свободу на русской земле... Он был исключением из общего правила".

A. C. Суворин. Дневник. 1901 г.

Владимир Набоков, войдя в аудиторию, чтобы объяснить американским студентам, что такое русская литература, распорядился поплотнее задернуть шторы. «Темно? — спросил он и, получив подтверждение, попросил включить один софит.
— Стало светло? — спросил он. — Это — Пушкин. Теперь включите второй.
Светлее? Это — Чехов. Теперь раздерните шторы.
В аудиторию ворвался солнечный свет. Это — Толстой!»