Обычная версия сайта
Размер шрифта:
  • A
  • A
  • A
Цветовая схема:
  • A
  • A
  • A

Горохов Владимир Маркович (1933 - 2021)

Горохов.jpgЗаведующий кафедрой экономической журналистики и рекламы/рекламы и связей с общественностью факультета журналистики с 1994 г.

Работал в МГУ с 1966 г. Заслуженный профессор Московского университета. 

Из книги «Беседы с Учителями»: Беседа третья. Интервью с В. М. Гороховым

– Владимир Маркович, как получилось, что Вы решили поступать на факультет журналистики?
– Это очень простая история. Я увлекался литературой до запойного чтения. Пробовал свои силы и в публицистике, и в стихосложении.
– Из какой Вы семьи?
– Отца я не помню. Мать у меня была простая работница. Я сам, учась в 8 классе, решил поступать на факультет журналистики, потому что он был тесно сопряжен с жизнью. Литературный институт мне казался более отвлеченным. У меня была золотая медаль, но конкурс в те годы был даже среди медалистов. Семь или восемь человек на место. Я был поражен обилием людей в военных шинелях и в штатском. Многие приходили со сборниками рассказов и стихов, c большим опытом газетной работы. Меня спасла моя начитанность. Я пришел последним на собеседование к доценту Е. С. Ухалову. Вероятно, он очень устал. Это я понял потому, что он посмотрел на меня как на классового врага. Он с десяти часов утра до пяти вечера принимал нашего брата, и тут еще какой-то заходит. Он начал меня экзаменовать, так сказать, с пристрастием. Спросил меня, что я знаю о том, что Ленин говорил о Толстом. Я ответил. Ему, как я понял, хотелось вывести меня на чистую воду. Он спросил меня: «А Вы Писемского читали, а Решетникова читали?».
– А Вы читали?
– Читал. Так я стал студентом факультета журналистики Московского университета.
– И после окончания учебы Вы остались на факультете?
– Все началось с реплики Ясена Николаевича Засурского: «Горохов, Вы у нас собираетесь работать?».
– А при каких обстоятельствах она была сказана?
– Я окончил факультет журналистки в 1956 году, но с 1955 года уже работал в газете «Советская культура» сначала репортером, потом специальным корреспондентом, зам. завотделом. После семи лет работы в газете я не то чтобы исчерпал интерес к практической деятельности, но уйти мне из нее пришлось. Это был период весьма противоречивый в сфере культуры и социальных отношений. И работа в газете, которую я очень люблю и ценю до сих пор, была сопряжена с некоторыми обстоятельствами, которые поставили меня перед выбором.
– Какой же выбор Вы должны были сделать?
– Или сохранять свое видение культурного процесса, или быть услужливым бытописателем у начальства. Если говорить конкретно, то мне поручили написать рецензию на спектакль Тбилисского театра оперы и балета. На мой взгляд, это была очень неудачная интерпретация «Гамлета» в балете. Но начальство мне приказало дать положительный отзыв. Мне было открыто сказано: «Ваше личное мнение Вы оставьте при себе». Я должен был показать великую дружбу народов и написать восторженную рецензию. Собственно, эта история обнажила все противоречия между мной и руководством.
– Чем Вы занимались после ухода их газеты?
– Я решил поступать в аспирантуру родного факультета. Это был уже 1962 год. После окончания аспирантуры Я. Н. Засурский пригласил меня на работу. И с тех пор я работал на факультете многие и многие годы.
– Факультет за время своего существования, наверно, менялся не раз. Что в нем остается неизменным?
– Думаю, сила факультета в том, что, находясь под магнитным влиянием разных идеологических, политических и иных отношений, он удержался и возвысился до серьезного уровня. Возвысился потому, что сохранил классику университетского образования.
– В каких жанрах Вы работали как автор?
– Я писал рецензии, фельетоны.
– Исчез с газетной полосы сегодня фельетон. В чем причина?
– Я объясню причину. В последние годы изменился в обществе статус печати и СМИ. Они все больше становятся корпоративными изданиями, а не общесоциальными. Что сегодня НТВ? Это «Газпром». Фактически идет корпоративизация СМИ. Кто владелец, кто акционер, кто номинальный председатель? Смотрите, «Известия» сколько раз перекупали. И получилось так, что «Известия» – национальное издание! – превратились в корпоративное.
– Что-то можно было сделать? Как-то спасти газету?
– Я думаю, что общество преодолеет это состояние. СМИ из средства самопознания, самоинформирования общества превратились в средства достижения корпоративных или частных интересов. Почему многие ушли в Интернет? Потому что читать-то нечего.
– Не хватает ведь «Известий»?
– Не хватает. После Анатолия Аграновского, Татьяны Тесс мало кто эту нишу сможет занять. Мы клянем ту журналистику. Да, она была идеологически зашорена. Но почему-то именно там возник феномен Аграновского..
– В какие исторические времена легче личностно формироваться?
– Думаю, что интенсивное формирование идет во времена великого противостояния. Я сейчас смотрю на наших студентов. Это люди информированные, но не знающие. Они в этом медийном, культурном вакууме не получают духовной оснастки, духовного стержня, который бы их защищал. А мы получали, потому что у нас были отцы на фронте, потому что мы видели инвалидов. Потому что мы видели, что нужно нашим матерям, чтобы нас прокормить. Во времена великого противостояния активно формируется определенный тип личности. Эти дети – продукт такого времени. Мы либо уходим в криминал, попадаем в тюрьмы. Либо уходим с уже сформировавшимся характером.
Тогда была цензура, но, странным образом, журналисты создавали хорошие произведения. Сейчас цензуры нет, но нет и той среды, которая сформировала бы яркие личности. Сегодня сформировалась среда, в которой вырастают люди, заточенные на карьеру, на успех, на материальное благополучие. В журналистике должны быть духовные обертоны, духовная атмосфера.
– Должна ли быть сверхзадача?
– Должна. Вот я читаю газеты, они все написаны одним языком.
– А как Вам «НГ»?
– «НГ» я высоко ценю по качественному исполнению. Там есть очень талантливые авторы. Но она часто бывает предсказуема. Вот выходит журналист, он еще не начал говорить, а я уже знаю, что он скажет.
– Вас это раздражает?
– Не раздражает. Но мне неинтересно читать то, что я уже знаю. Раньше газеты были наполнены чепухой официоза, но почему-то сквозь этот асфальт смогли прорасти цветы А. Аграновского, В. Пескова, И. Васильева. Вы его знаете?
– Нет, к сожалению.
– А это был великий публицист. У меня одна из первых аспиранток написала диссертацию по его творчеству. Это был публицист, на мой взгляд, талантливее А. Солженицына.
– А Вы каким автором были?
– Работал всегда с азартом, печатался почти каждую неделю.
– А редактором работали?
– Мне, было дело, предложили стать редактором одного из журналов министерства культуры, ведомственного журнала. Безусловно, это для меня было движение вперед. Я даже прошел собеседование в управлении руководящих кадров. И готов был приступить к работе. Пришел на факультет документы забирать из партбюро. Иду по коридору, навстречу мне – Я. Н. Засурский. Я с ним поздоровался. И уже прошел мимо. И уже должен был повернуть за угол. И в этот момент голос Засурского: «Горохов, Вы хотите у нас работать?». Если бы этот вопрос задал мне другой человек, я бы, может быть, не ответил. Но это был Засурский. И я на автомате ответил: «Хочу». Я начал на кафедре периодической печати.
– И Вы отказались от того предложения?
– Да. Меня мои друзья потом поносили. Говорили, что я «с приветом». Но я выбрал этот путь, и не жалею. Фа- культет был родным домом. И отсюда уходить не хотелось. Весь эмоциональный и духовный опыт этих лет остался. И факультет стал родным.
– Как у Вас складывались отношения на кафедре периодической печати?
– То, что тогда писали о журналистике, можно рассматривать как большую странность: «Ленин сказал», «Маркс сказал». А поскольку я много занимался практической журналисткой, я задался вопросом: чему можно научить студентов? Я разработал курс, который назывался «Основы журналистского мастерства». Если говорить нынешним языком, это была деятельностная концепция журналистики. Есть субъект деятельности – журналист, есть цель, есть средства. Кафедра его приняла, и я его стал читать на потоке.
Сегодня этими вопросами занимается Галина Викторовна Лазутина. Это моя аспирантка, причем первая. Всего у меня было двенадцать аспирантов. На факультете сегодня работают десять моих воспитанников – Л. Кашинская, Г. Лазутина, М. Дзялошинский, Т. Фролова и др.
– Можно ли научить мастерству?
– Вы знаете, нельзя научить таланту, дарованию, но можно научить грамотному использованию своего дарования. Это совершенно точно. В докторской диссертации у меня была глава «Закономерности публицистического творчества». Я задался вопросом, какими методами пользуется журналист, и выделил 16 видов наблюдения.
– Вы один из первых теоретически закрепили понятие «творческая деятельность».
– А дальше я взял литературу по психологии творчества и интерпретации в журналистике. Механизмы деятельности именно журналистского творчества. Проблемы установки, интуиции, неосознанной переработки информации. Этот технологический срез дал серьезные всходы. Мне было очень интересно это делать.
– Какие курсы Вы читали по этой кафедре?
– Кроме «Основ журналистского мастерства» я читал курс «Жанры периодической печати». И я благодарен факультету, что мне предоставили возможность быть здесь. Одно то, что я могу войти в бывшую Богословскую аудиторию, где Л. Н. Толстой сиживал, – это уже само по себе подарок. За время работы на кафедре я выпустил несколько работ. Одна из них, где был раздел по социологии, попала в руки партийным руководителям. Один из функционеров посмотрел и увидел в книге слово «социология». Он был поражен: «Какая социология? Какая обратная связь?». Да-а, скажу вам, были у меня ситуации, когда я был на волоске.
– Как Вы реагировали?
– Страдал, конечно. Я же понимал, что это все идиотизм. Но я также понимал, что с ним нельзя бороться логически. К счастью, в партийной среде были и другие люди.
– С чем был связан Ваш уход с факультета?
– Ушел, так как возникли проблемы во взаимоотношениях. Бывают такие ситуации, когда мы мешаем кому- то. Переход с факультета в академию был для меня драматическим. Но все сложилось. В Академии общественных наук я проработал около 10 лет. И снова вернулся на факультет. На кафедру экономической журналистики и рекламы.
– Какая у нас реклама?
– Реклама – это сфера потребления. И в самой идее потребления ничего дурного нет. Но нельзя рекламировать публичные дома, вино, табак, лекарства – нельзя! Рекламу можно разделить на две большие группы. Реклама институциональная, которая дается организациями, она, как правило, лицензирована. Здесь обычно работает принцип социальной ответственности. Но есть неинституциональная, межличностная, внутригрупповая реклама, которую регулировать невозможно. Правда, там и мера ответственности другая.
– Вам интересно жить сегодня?
– Та жизнь, которую мне предлагают, мне кажется пошловатой и однообразной.
– Что Вас больше всего радует?
– Привязанность близких мне людей. Это главное. И второе – это удовлетворенность своей работой, если она кому-то нужна.
– Кто Ваш любимый писатель?
– Чехов. Наверно, потому что он вырос из журналистики. Он писал для газеты и сумел прорасти сквозь пошлость газетной ограниченности до такого высокого искусства. Чехов – это музыкальность обыденного.
– Что остается после хорошей лекции?
– Я запомнил пафос. Я запомнил эмоцию. Я запомнил парадокс. Я запомнил увлечение. Я запомнил то, что меня взволновало. Запоминается то, что эмоционально пережито.


Из воспоминаний Т. И. Фроловой 
"С женщинами о здоровье я не разговариваю"

Молодой девчонкой, студенткой, я пришла на кафедру - тогда партийно-советской печати. Привел великий Владимир Данилович Пельт, заведующий кафедрой. Была его студенткой и дипломницей. Сразу познакомились с Владимиром Марковичем - молодой, чуть за сорок, очень привлекательный. Тогда изучали в основном марксистско-ленинскую теорию печати, Владимир Маркович же вместе со своей аспиранткой Галей Лазутиной открывал новое направление, творческие аспекты журналистики. Сейчас это наш главный компонент обучения, а тогда все шло нелегко. Но мы, молодые лаборантки, очень поддерживали этот новый поворот исследований.  Мне Владимир Маркович обозначил тему профессионального общения журналиста, и я в нее сразу влюбилась."Тема новая и необъятная, бери скорее". Мы все дружно двинули к Горохову в аспирантки - и все защитились! А вот докторская Владимира Марковича проходила трудно на всех этапах по причине новизны. "Представляешь, защита уже идет, а главного оппонента нет...друг буквально принес ее на руках". Зато банкет по поводу защиты прошел ... в цирке! У Горохова был большой профессиональный опыт, он долго работал до кафедры в "Советской культуре" и много писал о цирке и музыке. Его там любили и радовались его успехам. "Лучше нигде не было".   Мы очень дружно жили на кафедре, часто собирались на праздники и вечеринки, пели, стихи читали. Владимир Маркович неизменно участвовал - был, между прочим, отличным танцором. Подтверждаю.

На какое-то время наши дороги разошлись, но эмоциональная связь и симпатия навсегда остались. Вот и у меня уже появились аспиранты. Волнений больше, чем с собственной защитой. Владимир Маркович очень поддержал, помог избежать ошибок неопытности."Спокойно, все диссертабельно". В зале заседаний Ученого совета мы сидели напротив друг друга,  и я с коллегами восхищались его непревзойденным умением очень глубоко понять смысл любой дискуссии и точнее всех сформулировать итоги. Он был великолепным советчиком. Прочел план моей докторской, одобрил. "Не бойся, ухватила что надо".

А потом нас ожидала совсем непредсказуемая новая история. Мы стали соседями на юго-западе Москвы. Владимир Маркович оказал нам с мужем честь быть нашим гостем. Все то, что помнили (и не помнили, и не знали) приобрело особенный смысл в застольных беседах. Нашу общую жизнь на кафедре я увидела с новой стороны. Рассказчиком он был замечательным, легким и приятным в общении. Были журналистские истории, его интервью с Гагариным,  артистами, жизнь за кулисами цирка, дружба с Никулиным. Не утаил и любовных историй. "Мы идем по пустынному пляжу,  навстречу дикая собака. Как-то я ее отвадил. Ты представляешь, как я вырос в глазах девушки?!" Рассказывал о жизни в эвакуации с матерью, которую горячо любил и очень уважал."Совсем простая женщина, но мудрая необыкновенно. Всем ей обязан". В трудные перестроечные годы думал о том, как обеспечить матери  спокойствие и достаток. Женщины, помогавшие матери в последние годы, остались в его жизни, так он был им благодарен. "Мы сроднились".  Много рассказывал о своих путешествиях и наблюдениях. Мы поражались его вниманию к мелочам, его памяти, его наблюдательности. "В прошлый раз эта вазочка стояла вон там". Поездки в "Акварели" - особая тема. Он так вкусно рассказывал о своем отдыхе, что мы решили самостоятельно туда съездить....Ничего особенного, обычный пансионат. Но все выяснилось: за пределами территории "Акварелей" нашлась калитка, которая выводила в поля, лес, реку. Вот там, в звенящей тишине, он бродил часами и наслаждался вольной жизнью.

Владимир Маркович тяжело переживал ковидную изоляцию. Вопреки запретам ходил гулять в наш парк, где его останавливали патрули. Не обошлось и без штрафов, но прогулки продолжались. Помощницы в это время не приезжали. "Но ты не волнуйся, кашеварить-то я умею". Я спрашивала о здоровье. "Я с женщинами о здоровье не разговариваю". Вообще, гостем он был крайне неприхотливым, что меня сильно смущало. Мы открывали неизменную бутылку белого вина и пригубливали. Потом были блинчики с рыбкой. "А...?" будут-будут, отвечала я и шла на кухню - заранее картофельные оладьи, драники, не приготовишь. Гость любил их как-то особенно. На том его трапеза и заканчивалась. И чай с тортиком.

В тот последний вечер мы разговаривали необычно долго и весело. Настроение было замечательное. С мужем, врачом, они обсудили его здоровье, со мной ближайшую встречу.  "Хорошо поговорили". Ничто не предвещало... На следующий день начали готовиться к обеду, а вечером испытали потрясение, когда пришла печальная весть.  Сорок пять лет нашего знакомства, когда мы вместе встретили зрелость, останутся в моей памяти и душе навсегда.

Автор: Т. И. Фролова
Источник: из личных воспоминаний 

Из воспоминаний Ю. М. Батурина
Обратная связь установилась через Чехова

Обычно в воспоминаниях о годах учебы рассказывают, какие преподаватели запомнились и почему. Ну, да – Владимир Маркович Горохов запомнился. Но говоря о нем, нельзя не упомянуть главное: мы ему запомнились! И не только мы. Мне кажется, он помнил всех своих студентов, хотя арифметически это трудно представить. Когда спустя десять лет после выпуска я вернулся на факультет журналистики, чтобы начать преподавать, мы встречались с Владимиром Марковичем на лестницах и в коридорах журфака не реже раза в неделю. Каждый раз при встрече он начинал расспрашивать получается ли, давал советы и обязательно спрашивал о моих одногруппниках. Он заинтересованно, хотя, наверное, и несколько пунктирно отслеживал наши жизненные траектории, радовался успеху любого из нас, не забывал похвалить твой удачный материал в газете. Он помнил о нас. В нашем жестком мире, когда пересекающие твой путь люди легко забываются, это дорогого стоит!

Он учил нас не столько рекламе и коммуникациям, сколько жизни. Свой богатейший жизненный опыт он переводил на язык понятный молодому поколению, приводил примеры и заставлял нас взглянуть на привычные ситуации другими глазами. Наши беседы во время семинаров приобрели несколько большую для отношений «учитель-ученик» степень доверительности, чем классическое представление студентам новой информации в соответствии с программой курса. А произошло это так.
          Как известно, любая студенческая группа довольно быстро находит и выстраивает эффективную линию защиты против любого преподавателя. Задача, в принципе, не так уж и сложна: продержаться в обороне учебную «пару», не давая возможности преподавателю добраться до тех, кто не успел подготовиться к семинару или не выполнил домашнее задание. Для этого надо выдвинуть в авангард тех, кто может задавать «умные» вопросы, а еще лучше поспорить с профессором. Ребята предложили меня, как уже «обстрелянного» в дискуссиях с Е.П. Прохоровым и Е.И. Прониным (вечная память им, не менее любимым преподавателям журфака!).
  
На первом же занятии Владимир Маркович привел какой-то пример из А.П. Чехова. С его стороны это был выстрел с завязанными глазами в «десятку»! Не мог же он знать, что мой дедушка, школьный учитель, в моем раннем, дошкольном детстве вместо русских народных сказок (они были быстро все освоены, и возвращаться к ним не представляло никакого интереса) читал мне на ночь Чехова – «Хирургия», «Злоумышленник» и другие рассказы. Читал с выражением, очень здорово. Мне они нравились, я просил дедушку повторять рассказ снова и снова. И так по двадцать пять раз. Рассказы эти я знал практически наизусть. До сих пор помню фрагменты чеховских рассказов. А сорок с лишним лет назад помнил  еще лучше и немедленно откликнулся: «Земская больница. За отсутствием доктора, уехавшего жениться, больных принимает фельдшер Курятин…». Владимир Маркович несколько удивленно посмотрел на меня и назвал другой рассказ. Я сходу продолжил, выбрав фрагмент, отдаленно напоминающий разговор экзаменатора с пришедшим на переэкзаменовку студентом: 
— Денис Григорьев! Подойди поближе и отвечай на мои вопросы. Седьмого числа сего июля железнодорожный сторож Иван Семенов Акинфов, проходя утром по линии, на 141-й версте, застал тебя за отвинчиванием гайки, коей рельсы прикрепляются к шпалам. Вот она, эта гайка!.. С каковою гайкой он и задержал тебя. Так ли это было?
— Чаво?
— Так ли всё это было, как объясняет Акинфов?
— Знамо, было.
— Хорошо; ну, а для чего ты отвинчивал гайку?
— Чаво?
— Ты это свое «чаво» брось, а отвечай на вопрос! для чего ты отвинчивал гайку?
— Коли б не нужна была, не отвинчивал бы, — хрипит Денис, косясь на потолок.
— Для чего же тебе понадобилась эта гайка?
— Гайка-то? Мы из гаек грузила делаем...
— Кто это — мы?
— Мы, народ... Климовские мужики, то есть.
— Послушай, братец, не прикидывайся ты мне идиотом, а говори толком. Нечего тут про грузила врать!

Оказалось, что Владимир Маркович очень любит А.П. Чехова. Как и я.  С этого момента у нашей группы не было проблем, потому что знание произведений А.П. Чехова автоматически распространилось на всю группу. А семинары оставались, тем не менее,  продуктивными и интересными.

А меня Владимир Маркович удивил знанием и понимаем того, что такое «отрицательная обратная связь». Когда он на занятиях произнес этот термин, мне, физику по первому образованию, было совершенно понятно, что речь вовсе не идет о какой-то вредоносной связи. Но было удивительно: Владимир Маркович – первый гуманитарий из тех, что при мне когда-либо произносили это словосочетание, понимал его смысл – тормозящий контур управления. Последний пример я привел не для того, чтобы воздать хвалу научно-технической эрудиции профессора Горохова (этого у него не отнять), а для важного вывода: у него с нами возникла обратная связь через А.П. Чехова, правда, на этот раз положительная, усиливающая. Важный вывод для факультета журналистики, не правда ли?

Автор: Ю. М. Батурин
Источник: из личных воспоминаний 

Из воспоминаний О. Н. Савиновой 
Друг и учитель...

Мне посчастливилось несколько десятков лет знать Владимира Марковича Горохова- сначала учиться у него , слушая его лекции в Академии общественных наук; потом ,когда я работала директором департамента по связям с общественностью и СМИ Администрации Нижегородской области –консультироваться с ним, а в последние годы наша  кафедра журналистики Университета Лобачевского активно сотрудничала с Владимиром Марковичем уже на ниве подготовки кадров для сферы коммуникации.
   
И я, и многие мои однокурсники по аспирантуре Академии  общественных наук - Лидия Тимофеева ,Татьяна Иларионова, Михаил Мельников - с теплотой вспоминают профессора Горохова .Он был заместителем руководителя кафедры средств массовой информации по науке, а это означало, что он всегда был полон интересных идей,  его научные  семинары проходили динамично, творчески, каждое его выступление было глубоким по содержанию, четко выстроенным.

Потом после окончания аспирантуры я вернулась в Нижний Новгород,  и возглавила одну из первых пресс-служб  в администрации города.

Так получилось, что связи с кафедрой СМИ  я никогда не теряла, и Владимир Маркович был всегда в курсе моих первых шагов на новом поприще. Одна из проблем тогда была – кадровая, и я пригласила к нам в город для проведения первых учебных семинаров профессоров Академии – Горохова В. М., Комаровского В.С.,Валовую М. Д.

Нижний был в центре реформ 90-х гг., молодой Губернатор Б.Немцов объявил: « Пресса –свободна!», но в условиях надвигающихся выборов в регионе развернулась ожесточенная борьба различных финансовых кланов, в том числе, и за прессу.

Накануне решающих событий Владимир Маркович и Владимир Савельевич были как раз в Нижнем на очередном семинаре, и зная о том, что ведущие эксперты  в области СМИ были в Нижнем, Губернатор пригласил Владимира Марковича и Владимира Савельевича для консультативной встречи.

Позднее, когда Немцова пригласили на работу в Москву, а губернатором стал Иван Скляров, Владимир Маркович  приезжал к нам на представительный Форум «Россия Единая». Вместе с бывшем  пресс-секретарем Б.Н. Ельцина Павлом Вощановым профессор Горохов был модератором на круглом столе  «Государственное устройство и народ».

Для региональной политической элиты это было знаковое событие, и Владимир Маркович блистал своей эрудицией, системным мышлением, четкостью и отточенностью формулировок.
  
В 1998 году я защитила одну из первых докторских диссертаций, посвященных  актуальной проблеме, связанной с деятельностью служб по связям с общественностью в региональных органах власти, научным консультантом по диссертации  выступил В.М.Горохов. Потом уже были его приезды к нам на кафедру журналистики, где он выступал с докладами, консультировал, встречался с  моими коллегами по университету, выступал с отзывами по диссертациям уже моих аспирантов. Несколько раз он приезжал на отдых в Нижегородскую область вместе с мамой, Таисией Ивановной. Ему нравился наш небольшой  курортный поселок «Зеленый город» с его старинными дачными домиками, чистой речкой и сосновым лесом. Он говорил как-то, что эти домики напоминают ему те, в которых он отдыхал в детстве. 

Это были годы дружбы, сотрудничества, дружеских неспешных телефонных переговоров. Мне кажется, что за эти годы я узнала его режим и точно знала, когда можно позвонить, чтобы не отвлекать его от вечерних прогулок . Он всегда отвечал на звонки, давал умные  советы и все мечтал приехать на Волгу.

Последний раз, когда мы созванивались, он чувствовал себя неважно и попросил: «Сейчас не могу говорить, давай в другой раз…»

Другого раза уже не было.
  
Благодарю Владимира Марковича  Горохова – настоящего ученого, эрудита, прекрасного человека, за все то доброе, что он сделал для меня, одной из его многочисленных аспиранток, и поклон от всех его учеников по Академии, которые помнят и любят его…

Автор: О. Н. Савинова, заведующая кафедрой журналистики ННГУ им.Н.И.Лобачевского, профессор
Источник: из личных воспоминаний